Конго Реквием

Подвешенные в воздухе огромные пронумерованные тканевые мешки плыли, распахиваясь перед последним поворотом и вываливая свое содержимое в баки, которые отправлялись по другому рельсу. Отсутствие рабочих придавало этому механическому балету еще более сюрреалистичный характер.

В другом конце – не выход, а лестничная клетка и сама лестница, уходящая вниз, в подвал. Эрван приблизился, на этот раз двигаясь в ритме баков. Шахта походила на чертову бойницу. Убийца, конечно же, затаился на ступеньках и теперь выцеливал его, как в стрельбе по тарелочкам.

Оставалось всего несколько метров… Он задержал дыхание и, сжимая двумя руками оружие, встал в проеме лицом к лестнице. На него кинулась тень. Эрван, с пальцем на курке, вовремя остановился: просто запаниковавший парень, что-то лопочущий на своем языке.

Однако он сумел уловить одно слово, выделявшееся в неразборчивом потоке:

– Перхлорат! Перхлорат!

Эрван осознал, что за запах он чувствует. От парня шибало в нос эфиром. Он рискнул бросить взгляд в лестничный провал.

Внизу у ступенек в полусвете переливалась лужа. После попытки сбежать через аварийные выходы убийца замуровался в своей норе и открыл бидоны, чтобы не подпустить врага. Чистое самоубийство. Загнанный вниз, он сдохнет первым.

Прикрыв нос и рот рукавом, Эрван спустился, держа пистолет на изготовку. Внизу новая дверь. Встав точно напротив створки, он распахнул ее сильным ударом ноги и тут же прижался спиной к стене справа, ожидая свиста пуль в качестве приветствия. Ничего. Быстрый взгляд: в темноте виднелись только бидоны, наваленные друг на друга.

Он скользнул внутрь, прячась за контейнерами. Глаза привыкли к мраку, зато теперь в них двоилось. Головная боль уже сдавила череп, и всякий раз, когда он делал вдох – ртом, крошечными порциями, – он кашлял и отплевывался.

– Фарабо! – закричал он хриплым голосом. – Выходи, если не хочешь сдохнуть!

– Фарабо! Кончен бал. Бросай свою пушку и покажись.

Ни малейшего движения. Казалось, кроме стен из бидонов, здесь ничего и никого нет. Подошвы липли к полу, в то время как ядовитые испарения туманили мозг.

Еще несколько метров, и в голове у Эрвана осталась единственная мысль: отец загнал Фарабо в самую глубь джунглей. Он должен быть таким же сильным. Он должен схватить убийцу. Он должен это Старику, Одри и…

Шум справа. Он развернулся и рефлекторно двумя руками сжал пистолет, подставив лицо смертоносным испарениям. Он ничего не увидел. Зато все его чувства словно с цепи сорвались. Глаза слезились. Горло горело.