Конго Реквием

Он сжимал ее в своих руках и (почти) взял верх. Эта мысль не покидала Лоика с момента схватки в прачечной. Поразительная перемена в той расстановке сил, к которой он привык. Двадцать наркотических лет именно его укачивала Старуха с косой – она приходила сосать его кровь, нашептывая ласковые слова, с каждой дозой, с каждым уколом. А сегодня он обнулил счет.

И заодно спас жизнь брату.

На протяжении всех этих тягостных часов Лоика не покидало победное настроение. Он перешел Рубикон: он, самый отъявленный трус в семье, наркоман, педик, бросился в битву и победил.

Диагноз, вынесенный ближе к вечеру, подтвердил его победу: все результаты отрицательные. Он был чист – и от наркотиков, и от последствий отравления растворителем. Титановые пластины, которые он вживил в носовую перегородку, – спасибо кокаину – обеспечили ему неожиданную защиту. А вот брату придется пройти еще несколько осмотров – он буквально наглотался отравы на складе.

В шесть вечера Лоик вернулся на авеню Президента Вильсона. Прочищенный, помятый, вывернутый наизнанку – и счастливый. Он сам подвергся химчистке и вышел после нее воскресшим из своего мрачного пепла, как феникс.

Даже его взгляд на реальность изменился. Собственная квартира предстала перед ним как сказочный футляр из лакированного паркета и потрясающих тканей. Вид на Сену и Эйфелеву башню привел его в восторг. Все было на прежних местах, но его взгляд обладал даром превращения – или просто воссоздания: он никогда не видел этой изумительной обстановки, ослепленный наркотиком, а потом одержимый его отсутствием.

Он снова принял душ, чтобы избавиться от больничных запахов. Под бьющей струей он возвращался мыслями к своим боевым подвигам. Предчувствие, которое охватило его на парковке в Жанвилье, мелкие перебежки сквозь пар, нырок на лестницу как раз в тот момент, когда мерзавец целился в брата.

Выйдя из душа, он посмотрел на себя голого в зеркало, висящее над раковиной. И в физическом плане перемена казалась ему осязаемой. Слой жирка, которым обволокли его долгие кабинетные часы, сгорел. Расслабленные мускулы затвердели. Плечи распрямились. Он снова был сухим, крепким, выскобленным.