— Прицепиком… ага, да. — С деланным укором посмотрела на него Ли, — когда добился моего шока, что я би. И еще большего шока, что Ташка тоже.
— Шок был у Константина Юрьевича, — поправил Константин Юрьевич, одобрительно кивнув Аркаше, подливающему ему виски, — средь бела дня бахнувшего стакан вискаря.
— Я промолчу. — Произнес Зелимхан, кратко улыбнувшись. — Бурчал я долго. Правда, сам с собой.
— Ой, не ври-и-и! — Рассмеялась Мадина со скепсисом глядя на мужа. — Приходит домой вот с такими глазами, — забавно выпучила и без того большие глаза, от этого зрелища снова смех за столом, — кавказский мужчина…
— У осетин нет многоженства, — просветил ее Зеля, с укоризной порицательно постучав пальцем о ее лоб.
— У чеченов есть. — Пожала плечом она, отмахиваясь от него.
— Жена, я немного в растерянности сейчас. Ты на что намекаешь? — приподнял бровь Зеля, заинтересованно глядя на возмущенно повернувшуюся к нему Мадину.
— Только попробуй, — мрачно предупредила чеченка.
— Я к тому, что для меня это не было таким шоком как для тебя.
— Я один нормально все воспринял? — Рассмеялся Аркаша, салютуя бокалом чете Мазуров.
— Э-э-э, без ножа застрелил! — С акцентом произнес Зеля и вдруг рявкнул так, что Мадина рядом подпрыгнула на стуле, — жена! Карвадор мой где?
— Корвалол! — забирая у него бокал, поправила Мадина.
— Карвадол! У меня день рожджения, отдай бокал!
— Зель, ты опять сейчас слова начал путать, куда тебе еще… — отказала Мадина, игнорируя его «это от нервов.
И от знания пяти языков», невозмутимо посмотрела на смеющихся нас и кронпринца, — где девчонки твои, Аркаш?
— Маришка к зачету готовится, а Леру со мной не отпустила из вредности, наверное. Предлагал ей диплом купить, но нет «я сама, я все сама, отстань от меня». Росомаха моя, — досадно махнул рукой Аркаша, вызывая у меня изумление и смутное подозрение, почему именно он один нормально все воспринял.
— Иди, говорит, бухай, ты нам дома надоел уже, а дома я всего неделю и меня уже выгоняют. Что за произвол…
Я изумленно уставилась на ухмыльнувшегося Аркашу, пока за столом вновь звучал смех. Костя только склонился к моему уху, как теплая атмосфера была нарушена.
— Евгений Григорьевич хотел бы вас видеть. — Ровный голос со стороны входа. — Всех.
Оглянулись одновременно. Чернов в сопровождении нескольких человек неотрывно глядящих на нас.
