Но Саня продолжал балаболить и шутить, вынуждая смеяться меня, Ташу, Ли и изощряться в угрозах Маришку, с трудом сохраняющую строгий вид, чем подстёгивала кронпринца сильнее. Разумеется, никому эта тишина не была нужна. Все, что угодно, только не она и мысли в этой тишине, у каждого разные, но примерно об одном и том же…
— Пойдем, — тронул меня за локоть Аркаша, — хирург и операционные сестры не впервые в деле. Впервые в вечерних платьях, а так не впервые.
Пошла за ним, в просторную светлую кухню. Аркаша предложил кофе, я отказалась, устало опускаясь на стул и подбирая под себя ноги.
Он сел рядом, задумчиво глядя в стену напротив. Посидели в безмолвии относительно недолго и он прервал его. Видимо, ему из всех присутствующих, было хуже всего…
— Вот так и живем, — невесело усмехнулся Аркаша. — Отец до сих пор не знает, что у него внучка есть. И не узнает. У него какое-то извращенное понятие семьи, я буду нервничать. Блять, в больнице лежишь, а жена ко мне прийти не может, пиздец, нахуй… — задавленный смрад ненависти, отведение взгляда.
Я протяжно выдохнула и, оглянувшись на бар в углу, пошла к нему. Коньяк. Они оба, и Саня и Аркаша, пьют коньяк. Взяла початую бутылку, пару бокалов с подсвеченной стойки и, сев рядом с ним, плеснула алкоголь в бокалы, вновь подбирая под себя ноги. Не стала возражать, когда он поднялся и пошел включить обогрев пола.
— Маришка врач? — не придумав ничего умнее, тихо спросила, когда он вновь сел рядом.
Аркаша улыбнулся уголком губ и, тихо стукнув бокалом о мой, в два глотка осушил.
Кратко выдохнул, плеснул себе еще и отодвинул, удерживая бокал на столе, слегка его накренив и играя мерным плеском жидкости в стекле.
— Маришка поступила в мед и подрабатывала в больнице ночами, — спустя длительную паузу очень тихо начал он, — пять лет назад у Костолома случился первый психзаход. Мама меня в больницу отвезла. Пока мне репозицию костей делали, мама и Саня разговаривали с приехавшими Костей и Киром. Когда я выписался из больницы у меня была семья.
Брат, мама, два отца и будущая жена, это единственное в жизни, за что я спасибо могу сказать Костолому. За те две недели в больнице. — Невеселая улыбка, бокал накренился сильнее и с негромким стуком поставлен на стол. Аркаша откинулся на спинку, прикрывая глаза. — Нашей с Маришкой дочери месяц назад исполнился год. Мама так и не увидела первые шаги внучки."
"В его голосе почти нет эмоций, он спокоен и ровен.
