Со сходным заблуждением насталась, что он для меня столько сделал, не бросил в трудную минуту, я его люблю и он самый лучший мужик в моей жизни, я глушила внутренний протест, что… не люблю. Не чухнула, потому что последний год мы с ним жили как прекрасные соседи с сексом по дружбе да и вообще, в принципе, у нас никогда не было такого: а ты где, а что делаешь, а когда приедешь. Изначально не было, потому что я не могла ответить, когда шастала по съемным квартирам, зарабатывая деньги и потому считала себя вообще не вправе требовать отчета у него, когда сама не могу сказать, что и где я делаю.
Да и глупо это в целом. Так и пошло… Потому, естественно, я проворонила это стандартное, что он где-то излишне задерживается, с кем-то не тем задерживается. Что встречается с… этой.
— Я за него не выйду, — негромко и крайне спокойно заключила я, разглядывая тлеющий конец сигареты. Затянулась в последний раз, и, бросив под ноги, затушила подошвой туфли. — Разговаривать с ним тоже пока не хочу. — Помолчала, прикусив губу, но вспомнив, что помаду забыла в машине, до нее пилить далеко, а неровный цвет на губах ни к чему, тут же убрала от нижней губы зубы, проведя по ним языком, стирая возможный след.
Подняла на Эмму взгляд и так же ровно продолжила, — передай Артуру, что за своими вещами пусть заедет завтра. Как успокоюсь, мы с ним поговорим. Пока пусть не суется ко мне, я хочу остаться в нормальных отношениях, мне есть за что уважать этого человека и быть ему благодарной, несмотря на то, что вы трахались за моей спиной.
Высказала-таки обиду, полудурочная. Недовольно поморщилась и достала еще сигарету. Повертела в пальцах, но не прикурила, раздраженно беря под контроль внутренние бабские метания, пусть и не в должной мере выраженные, как положено в таких случаях, но все же присутствующие.
Эмма негромко хмыкнула и, разглядывая заезжающую на парковку машину и негромко произнесла:
— Могли бы и не два года. — Она улыбнулась, когда я тихо рассмеялась, прикрывая глаза и успокаивая эмоциональный порыв вцепиться в ее длинные рыжие волосы, напоминая себе, что я почувствовала облегчение.
В первые минуты, когда она сказала, что трахается с Артуром, я почувствовала облегчение, что буду разрывать эти отношения.
Но как же тяжко бороться с чувством собственничества!
— Могли бы, Жень, — тем временем продолжала она, — только Артур поступал достойно…
— Терпеливо был рядом со мной, пока у меня пиздец шел. Да. — Согласилась, глядя в ее профиль и все-таки прикуривая.
