Но слушал её только старый флейтист, который был подслеповат на оба глаза.
Привязав лодку, я пошла к разбитым шатрам, а по пути сказала королю, которому слуги уже тащили рубашку и штаны:
– Постыдились бы, ваше величество.
– А вы завидуете, ваше высочество? – хохотнул он. – Или смущены?
– Я уже видел вас голышом, – пожала я плечами, – в бане. Завидовать нечему.
– Нечему? – поразился он. – Так сказать может только тот, кто превосходит меня во всём! Вы превосходите, принц? Может, покажете, что значит – королевский размер?
– Достаточно того, что вы всё показали, – скупо улыбнулась я в ответ.
– Пойду, скажу поварам, чтобы занялись уловом.
– Мою рыбину пусть зажарят на углях! – велел Рихард. – И побольше масла!
– Насколько я помню, вы предпочитаете мурен, а не кефаль, – не удержалась я.
– Это была шутка, – объявил Рихард, забрав подштанники, что протянул ему один из слуг. – Вообще-то, я предпочитаю женщин. А вы, принц?
– А я предпочитаю баранину, – ответила я ему в тон. – Людоедством не промышляю, – и ускорила шаг, чтобы больше не слышать скабрезных намёков.
Солнце поднялось высоко, и придворные поспешили скрыться в тени шатров, потягивая охлаждённый лимонад и играя в карты. На перекус подали тончайшие ломтики окорока с овощами и пирог с засахаренными апельсинами, а повара уже жарили кефаль и заранее замаринованную баранину, орудуя возле огромных сковородок, от которых за десять шагов несло жаром, как из преисподней.
Хильдика сидела рядом со мной, но в отличие от меня сразу замечала – где закончились напитки, где люди заскучали, а где требуется появиться страже, чтобы не началась ссора.
Вино горячило кровь, и я с удовольствием выпила целый бокал охлаждённого белого – оно было жгучее, как солнце, и я довольно кивнула, снова подставляя бокал.
– По-моему, хватит, – шёпотом сказала Хильдика. – Солнце ещё высоко, если выпить слишком много, то голова может закружиться.
Я нехотя подчинилась и тут же увидела, как король пригубил вино прямо из кувшина, не дожидаясь, когда наполнят бокал.
Вокруг драконов сидели их люди – не все, человек пять, остальные торчали в лодке. Не знаю уж, что их там держало. Но все пятеро были бородатые, больше похожие на разбойников, чем на придворных. Один что-то рассказывал с необыкновенно мерзким выражением лица, а судя по выражению лица короля – рассказ очень нравился. Рихард слушал, одобрительно ворча, а потом расхохотался – да так, что перепугал всех.
– Не королевский двор, а сброд какой-то, – проворчала я.
