Она сразу подалась назад, но Тюнвиль снова изобразил сладкоголосого соловья:
– Разве можно так пугать это нежное создание, ваше высочество? Она всего лишь хотела выразить своё счастье видеть вас. И там, на площади, вы разрешали девам прикасаться к вам. Принц шутит, красавица, – добавил он ласково, обращаясь к танцовщице.
– Не шутит, – отрезала я.
Но женщина осмелела и положила ладонь на моё колено, скользнув по бедру выше.
Я ответила мгновенно – перехватила её руку, отбросив, и влепила пощёчину.
Не в полную силу, но голова женщины мотнулась, и бусы звякнули на груди. Улыбаться она сразу перестала и отпрянула, прижимая ладонь к щеке и глядя на меня широко распахнутыми глазами.
– Эй! Полегче, принц! – запоздало вступился за танцовщицу Тюнвиль.
– Я предупреждал, – сказала я, с трудом сдерживая гнев.
Вторая красотка замерла, стоя на четвереньках. Она смотрела на меня с ужасом, но взгляд короля Рихарда словно бы подталкивал, и женщина, всхлипнув, снова поползла ко мне.
– Имей достоинство, – сказала я ей строго.
– Или тебе приятно получить такую же оплеуху, как твоя подружка?
Две другие танцовщицы прекратили пляску и попятились к выходу из шатра. Музыканты сбились, несколько секунд играли вразнобой, а потом замолчали. В шатре стало тихо и опасно – как перед грозой.
Сейчас очень кстати был бы посыльный от Хильдики, но два часа ещё не прошли, и рассчитывать на его появление я не могла. Поэтому поднялась с мягких подушек, одёргивая камзол и поправляя пояс, и сказала:
– Благодарю за приглашение, ваше величество, но праздник не удался.
Собственно, это и не праздник, как я погляжу, а разврат на разврате и блудодейством погоняет. Вы заставили этих женщин сыграть со мной в недостойную игру. Не могу сердиться на них, потому что они явно действуют по вашему приказу, и не могу сердиться на своего короля, если он находит подобное забавным. Только знайте, что мне не подходят такие развлечения, поэтому прошу простить – я ухожу.
– Принц… – начал Тюнвиль, но тут голос подал король Рихард.
– А что вас так возмутило, ваше высочество? – произнёс он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
– Если вы сами не понимаете, милорд, – насмешливо сказала я, – то вряд ли принц Альбиокко сможет вас просветить. Я – воин, а не проповедник. Продолжайте предаваться своим невинным забавам, а я вернусь к жене. Как и полагается достойному мужчине.
– Достойному? – хмыкнул Рихард, сверкнув глазами.
