Король медвежатников

Соглядатаев папы римского было предостаточно и в рядах единомышленников. Так, на всякий случай. Всегда важно знать, что замышляет неприятель и каким воздухом дышат собственные друзья. Немало доносчиков было и в передовом полку Джулио Мазарина. Папа Иннокентий III знал о графе практически все и относился к его приключениям на любовном фронте как к забавным шалостям, что свойственны едва ли не всем мужчинам. В конце концов, подобную слабость можно списать на издержки военного времени. За год, пока велась кампания, в боевом шатре Джулио Мазарина побывало неимоверное количество женщин.

Порой казалось, что его слава завоевателя женских сердец идет впереди прославленного воинства. И женщины, будто взбесившись, старались немедленно угодить в постель знаменитому воину.

В какой-то степени граф занимался даже богоугодным делом, одаривая варварские народы своей благородной кровью. Не отставали от своего предводителя и рыцари, которые с такой ретивостью набрасывались на женщин, как если бы Крестовый поход был организован с единственной целью — перепортить всех мусульманских девиц.

Дело дошло до того, что граф Джулио Мазарин вдруг неожиданно возомнил себя сельджукским вельможей и поселился во дворце почившего паши. И, как доносили соглядатаи, он даже наряжался в туземные одежды и принимал в спальне по пять наложниц сразу, что противоречило христианским обычаям. В конце концов, на такое дело можно было бы также закрыть глаза, — своим военным ремеслом он уже давно искупил многие грехи.

Но граф стал подвергать сомнению христианские догмы и говорить о том, что мусульманство не так уж и вредно, если позволяет иметь четыре жены и неограниченное количество наложниц и к тому же повелевает взирать женам на своих мужей, как на божество.

Словом, с появлением во дворце графа Мазарина здешние обычаи не претерпели особых изменений. Кроме гостевой комнаты существовала еще и женская половина с роскошным садом, где любили отдыхать жены и наложницы.

А граф, напоминая жеребца-иноходца со стадом кобылиц, без устали покрывал своих женщин во всех закоулках дворца.

Его тело от сытой жизни покрылось заметным жирком, а меч, еще недавно без устали рубивший неприятелей, теперь затупился и покрылся ржавчиной. Такая беззаботная жизнь так понравилась графу, что он отодвинул продолжение Крестового похода на неопределенное время.