Король медвежатников

Трудновато было поверить, что через каких-то три часа она наполнится гомоном и двери многочисленных магазинов встретят пробудившихся посетителей.

Бодрствовали только дворники, и во дворах раздавалось размеренное и неторопливое шуршание метел.

Посмотрев на окна второго этажа, Чернопятов радостно объявил:

— Он еще не ложился или просто так рано встает? — удивился Михаил Архипович.

— Он человек творческий, — усмехнулся Чернопятов. — Может не спать всю ночь, зато потом проспит до обеда.

Первым вышел из пролетки худощавый франт.

Правая рука покоилась в накладном кармане. Коротким цепким взглядом он осмотрел улицу, как будто снимал с нее мерку, и, не обнаружив ничего подозрительного, едва заметно кивнул.

— Ну что ж, пойдемте, голубчик, ведите, — сказал доброжелательно Михаил Архипович, обратившись к безмолвному и напряженному Чернопятову.

— А мне что делать, барин? — грубоватым басом спросил извозчик.

— Подожди здесь немного. А если выйдет какая-нибудь неприятность… В общем, знаешь, что делать, не мне тебя учить.

Извозчик, малый лет двадцати, мгновенно приосанился, сбросив с себя полуночную дрему:

— Не впервой! Не оплошаю! — Он шевельнул вожжами.

Чернопятов обратил внимание на его руки, невероятно толстые и крепкие, словно стволы молодого дуба. Под стать рукам были и кулаки. Такими пальцами только зерна перетирать, а он ими вожжи поддерживает, обидно, такая силушка понапрасну пропадает. Но, взглянув в лицо извозчика, Георгий сильно засомневался.

А вдруг не пропадает! Сцапает этими ручищами за шкирку да вытряхнет из бренного тела душу.

— Чего же ты застыл, голубчик? — поторопил его вкрадчивым голосом Михаил Архипович. — Веди нас!

Взявшись за массивную медную ручку, Чернопятов уверенно распахнул дверь и, словно укол, ощутил между лопаток колючий взгляд франта.

Чернопятов неожиданно остановился.

— Уж не думаешь ли ты повернуть назад, голубчик? — раздраженно спросил Михаил Архипович и, не дождавшись ответа, чуток подтолкнул оробевшего молодца вперед.

— Вы ничего не видите, — едва шевелил побелевшими губами Чернопятов.

— А что я, собственно, должен видеть, голубчик? — недовольно буркнул Михаил Архипович, подозрительно посмотрев на помертвевшее лицо Чернопятова.

— Дверь… Она открыта.

Действительно, дверь оказалась слегка приоткрытой, и через узенькую щелочку на лестничную площадку сочился мягкий свет, оставляя на темно-серых мраморных ступенях желтые мерцающие блики.