Король медвежатников

— А ваш знакомый неаккуратен, что же это он за собой дверь-то не закрывает? — И, повернувшись к франту с усиками, Михаил Архипович приказал: — А ну, проверь!

Мужчина мгновенно извлек из кармана «браунинг», нешироко открыл дверь и ящеркой юркнул в комнату. Отсутствовал он не более трех минут, — время, показавшееся Чернопятову вечностью. Он вернулся, сунул пистолет в карман, давая понять, что все опасности остались за порогом, и негромко изрек:

— Однако здесь уже кто-то побывал.

— Хм, — невесело протянул Михаил Архипович и несильно подтолкнул Чернопятова.

Равнодушным взглядом он скользнул по китайским вазам, по старинным золоченым канделябрам и уверенно прошел в комнату. Чего ради размениваться на мелочовку, когда всего лишь в нескольких шагах его ожидают настоящие сокровища?

— Они вот в этой комнате… Боже…

На полу, у стены, лежал мужчина лет тридцати — тридцати пяти. На гладком, без единой морщины лбу — аккуратная небольшая дырочка, вокруг которой багровыми разводами запеклась кровь.

— Оставьте его, — услышал Чернопятов голос Михаила Архиповича, — ему теперь уже ничего не поможет.

— Что вы такое говорите, — взвизгнул Чернопятов. — Нужно вызвать полицию!

— Вы что, сдурели, что ли, милейший, или только притворяетесь? — повысил голос Михаил Архипович. — Какая, к черту, полиция? Где камни? Ну?!

Чернопятов сделал два нерешительных шага к несгораемому шкафу и, повернувшись, сказал:

— Саквояж был в этом шкафу. В нем камни.

— У вас имеется ключ от этого шкафа?

Михаил Архипович плотоядно улыбнулся:

— Никаких «но», милейший, если не желаете прилечь с пулей в башке рядом со своим знакомым.

— Возьмите, — после некоторых колебаний сказал Чернопятов, стараясь не смотреть на распластанное на полу тело.

— Да дайте же сюда наконец! — Михаил Архипович резко вырвал ключ. Пальцы его заметно подрагивали. — Боже мой, неужели пришли… Почему же ко мне все приходит с таким запозданием… Если бы хотя бы на несколько дней раньше! Да что же это такое, — не мог попасть он ключом в замочную скважину.

Дверца распахнулась с мягким скрипом. Глубина шкафа показала неприятное нутро, выкрашенное в ярко-красный цвет. На полке стоял обыкновенный потертый саквояж, каким обычно пользуются земские врачи. Здесь же, на одной из полок, упакованная в тугую холщовую трубку, лежала картина.

Губы у Михаила Архиповича заметно подрагивали, — он как будто постарел на два десятка лет. Он вытащил картину, положил ее на стол.