Король медвежатников

Будто бы ее спрятала одна из его возлюбленных. Его могила сразу стала местом поклонения. Скорее всего, склеп использовался как тайник.

Савелий почувствовал, что стоит на пороге тайны. Нечто подобное, наверное, ощущали алхимики, увидевшие воочию, как расплавленная ртуть, застывая, превращается в кусок золота. Мозги начинают плавиться от сознания того, что где-то совсем рядом находится тайна философского камня.

Савелий перевел дыхание и притронулся ладонью к загоревшимся щекам — он уже чувствовал обжигающее влияние волшебного камня.

— В этом тайнике может быть спрятана вторая картина. На каком кладбище находится этот склеп?

— Едем немедленно! — вскочил Савелий.

— Ты куда, уже вечер? — удивленно спросила она, видя, что Савелий спешит к выходу.

В глазах любимой нешуточная обида.

— Я скоро вернусь, дорогая, — ободряюще улыбнулся Савелий и, стараясь избежать дальнейших обьяснений, заторопился в прихожую.

Что-то виновато бубня, следом затопал генерал Аристов.

Савелий даже не успел сообразить, откуда появилась пролетка.

Еще секунду назад на улице царила безмятежность: по тротуарам прогуливались счастливые парочки, ковылял сгорбленный старик, опираясь о какую-то суковатую трость, набросив на глаза черную вуаль, брела дама в белом, — выгуливала крохотного серебристого пуделя. Вполне идиллическая картинка. Но уже в следующую секунду раздались размеренные удары хлыста, улица наполнилась грохотом копыт. В опасной близости Савелий внезапно увидел морду лошади, раздираемую удилами, ее мощную грудь…

Откуда-то со стороны раздался истошный женский крик — собачонка, сорвавшись с поводка, бросилась под ноги обезумевшему жеребцу.

Конь, сбившись с галопа, поднялся на дыбы, и Савелий в кувырке откатился на тротуар, успев понять, что если бы не безрассудство шального пса, то следующего мгновения в его жизни могло бы и не случиться. А возница, хлестнув перепуганного коня бичом, скрылся в ближайшем переулке, грохоча колесами по булыжнику.

Генерал помог Савелию подняться.

— Мсье, — подскочила к ним хозяйка собачонки.

 — Я разглядела его лицо, я буду свидетельницей!

Даже через вуаль было видно, насколько она хороша.

— Не стоит беспокоиться, мадемуазель, — улыбнулся Савелий, отряхиваясь, — скорее всего, у него обезумела лошадь. Он явно этого не желал.

— Как вы можете говорить так? — не сдавалась женщина. — Я видела, как он направлял лошадь прямо на вас! Если бы вы не отскочили в сторону, то лошадь просто раздавила бы вас. Вам очень повезло.