Король медвежатников

 — Та-ак, где же они? Мазарин… Мазарин… — Пальцы нервно перебирали страницы. — Малипьеро, Малларме… — Подняв удивленный взгляд на застывшего Аристова, Савелий несколько растерянно обронил: — Его здесь нет… Эта страница вырвана.

— Теперь меня уже ничто не удивляет. Ладно, не страшно. Пойдем отсюда, не хватало встретиться здесь с полицией. Попробуем разыскать так… Хотя поплутать придется. Но убийца был здесь недавно, видите, даже кровь еще не запеклась.

Свеча горела неровно — ощущался небольшой сквознячок.

— Верно… Давайте я пойду за вами. Вы проходите, я вам посвечу.

— Не сочтите за труд, — согласился Григорий Васильевич, направляясь к выходу. Старательно перешагнул разбросанные ноги смотрителя и предупредил: — Вы только свечу задуйте, мало ли что.

Заметно стемнело. Раньше всего темнеет почему-то на кладбищах. Трудно понять, с чем связан подобный феномен: не то с густой растительностью, какая обычно встречается в таких унылых местах, не то с темными потусторонними силами, что сбиваются над кладбищем в мрачные тучи.

Григорий Васильевич свернул с главной аллеи и направился по боковой.

— Вам не кажется, что все это несколько нелепо? — спросил Григорий Васильевич, повернувшись к Савелию.

— О чем это вы? — спросил Родионов, замедляя шаг.

— Ну-у, слоняемся здесь с вами. Как два неприкаянных упыря.

— Ах, вот вы о чем? Возможно, в ваших словах и есть правда. Но что же поделаешь? Надобно, господин генерал, и никуда не денешься! Далеко еще, не вспомнили? — не сумел скрыть своего нетерпения Савелий.

— У меня такое ощущение, что где-то здесь, — произнес Григорий Васильевич, озираясь на разновеликие гранитные кресты. — Был-то я здесь давно. Склеп гранитный, небольшой. Помню, плющом был увит, а на самом гребне крыши женщина с крестом из мрамора. Это точно! Этот склеп был построен позже. Прежний не сохранился, — все глубже удалялся от главной аллеи Григорий Васильевич, — сколько времени-то прошло.

Даже если покойникам несколько сотен лет, то кладбище все равно не выглядит музеем.

Савелий осмотрелся, зябко поежился.

— Вон же он, склеп! — разглядел Савелий между деревьями скорбящую фигуру женщины.

— Где? — громче, чем следовало бы, спросил Григорий Васильевич, повернув голову.

Где-то рядом раздался треск ломаемых сучьев, и неподалеку, прячась за крестами и могилами, промчалось что-то темное и большое.