Да еще и выгодно — чтобы ни произошло, жаловаться эйте и некуда, и некому.
Тамира вытащила из конфетницы последнюю конфету и выразительно закатила глаза:
— Двадцать баллов за артистические способности.
Таинственно улыбнувшись, Маргарет наклонилась вперед и шепотом произнесла:
— Наклонись ко мне. Ближе. Еще ближе. Хорошо слышишь?
Округлив глаза и проникшись моментом, Кодерс подалась вперед.
— У тебя губы в шоколаде испачканы, — свистящим шепотом произнесла Маргарет. И, отсмеявшись, добавила обычным тоном, — Ты знаешь кто такой Гаррет Адд-Сантийский?
Тамира, чуточку обиженно посмотрев на веселящуюся подругу, проворчала:
— А кто его не знает? Первый Клинок короля, вместе со своей семьей погиб в Алую Ночь.
Десять лет прошло, а люди до сих пор цветы к Башне Скорби носят.
Повисла пауза. Маргарет не спешила ничего говорить. Она встала, налила себе и Тамире чай, грустно заглянула в конфетницу и села обратно в кресло. Попивая терпкий, перестоявший напиток, наблюдала за тем, как на лице Кодерс сменяются эмоции.
Задумчивость, озарение, гнев, недоверие и…
— Да ну, нет! Про любовь Гаррета и Альвии Адд-Сантийских писали и пишут баллады! Он не мог наплодить бастарда. Он свою жену любил больше жизни!
— Именно поэтому его семья выжила в ту ночь, — кивнула Маргарет. — Он сделал все, чтобы жена и дочь смогли уйти.
— Вся семья Клинка погибла Алой Ночью, — потрясла головой Тамира. — Больше пятидесяти погибших среди высочайших родов — в их честь была поставлена Башня Скорби.
И ты… Ты понимаешь, что тебя могут сослать на рудники? Принять участие в Отборе не под своей фамилией! Тебе нужно… тебе нужно уходить. После второго тура. Хотя, зная Гилмора, — он уже вычислил тебя.
Чем больше волновалась мэдчен Кодерс, тем спокойнее и таинственнее улыбалась Маргарет.
— Тебе улыбка — не поможет.
— Ты много знаешь о Первом Клинке?
— Шутишь? Его биографию изучают во всех академиях!
— Видимо, очень хорошо изучают, прилежно, — покивала Маргарет. — Если никто не знает, что мой отец был простым эйтом.
Гаррет Саддэн. И моя мать, Альвия Адд-Сантийская вышла за него замуж и отреклась от рода, став Альвией Саддэн. И уже потом, когда отец был обласкан королем, его принудили откликаться на имя рода супруги. Но в род он так и не вошел. Не захотел лишних начальников."
"— У меня на языке сейчас вертится пара-тройка фраз на степном диалекте, — присвистнула Тамира. — Дорф, я по жизни всегда вторая. Пора бы уже смириться.
