Королевский сорняк

Кис, однако, ровным голосом сообщил, что у него на руках пренеприятное для пиарщика заявление… От некоей Лиды Капки. И стоит только положить это заявление в соответствующие инстанции…

Дверь открылась. Правда, придержанная цепочкой. Массивная румяная ряха Прохорова показалось в проеме.

- Да раззи нам жалко? Пожалте, господин Прохоров, полюбуйтесь! - Детектив сунул ему почти в морду листок, предупредив, что это только копия, и посему попытка порвать ее окажется неразумной.

Прохоров переваривал услышанное и увиденное минуты три, долгие и нервные для детектива минуты.

После чего цепочка была скинута с двери, и последняя распахнулась. Было бы преувеличением сказать, что гостеприимно, однако Алексея допустили внутрь квартиры.

Правда, не далее прихожей.

- И что вам от меня нужно?

Не любил Кис, когда его принимали невежливо, ну страсть как не любил! И потому, зная, что соотношение сил уже изменилось в его пользу, ответил сухо:

- Я не привык разговаривать, стоя в прихожей.

Помявшись, Прохоров предложил пройти в комнату, где обнаружился редкостный бардак.

Одежда, книги, листы бумаги и полные окурков пепельницы покрывали все поверхности: пол, стол, диван… Прохоров потревожил этот фантастический пейзаж, сгребя одним жестом сваленные на диван предметы, и освободил таким образом одно сидячее место, на которое указал детективу. Сам он, воспроизведя на бис удавшийся жест, выручил из плена кресло и уселся в него напротив Алексея.

- Слушаю вас, - проговорил он неприязненно.

- Меня интересует человек, по чьей просьбе вы рекомендовали Тоню на работу к Виталию Григорьевичу.

- А в чем дело? Он в чем-то замешан?

- Поймите меня… Это очень уважаемый и достойный человек.

- Из вашей фразы вытекает, что известный.

- «Уважаемый и достойный» - это в глазах других. А если «очень» - то, стало быть, таких других глаз много. Откуда следует, что человек известный.

- Хм… Не без того. Но я подчеркиваю, что «уважаемый и достойный». И его статус…

- Вы ведь тоже человек известный. И как, вы тоже «уважаемый и достойный»?

Прохоров набычился, ища подвох.

- Сомнений нет, вы именно таким себя и видите. Однако, представьте себе, есть немало людей, которые придерживаются о вас мнения диаметрально противоположного. Вы перепутали известность с достоинством. Из первого второе не вытекает.

Валентин Прохоров неожиданно растерялся. Надо полагать, меньше всего ожидал услышать от какого-то сыщика рассуждений на отвлеченные темы, и теперь не нашелся, что возразить.