До сих пор остались невероятные впечатления от диковинных декораций, волшебных зверей, птиц и героев. Это был изумительный день, навсегда оставшийся в памяти. А закончить праздник мы решили в небольшой ресторации. Конечно, для нашей семьи она была слишком дорогой, но дядя накопил денег, и мы намеревались отведать местный десерт с чаем. Вот только нас туда не пустили. Вежливо посоветовали отужинать за оградой и не смущать своим видом других посетителей.
Я замолчала, уже жалея, что рассказала это. Верно, настойка во фляжке дала о себе знать… Тот день стал для меня и очень радостным, и невероятно грустным.
До сих пор помню обиженное, как у ребенка, лицо тетушки, и гневно сжатые кулаки дяди. И свое опустошение. Тогда я поняла простую вещь. Центр — это для богачей. Ему надо соответствовать. Одеждой, манерами, кошельком. Он не для таких, как я. И поэтому я больше никогда не пыталась сюда попасть.
Но сейчас я ведь могу просто посмотреть? Раз мы все равно тут едем?
Вот и глазела, забыв даже о Вандерфилде.
К тому же, он вопросов больше не задавал и не мешал мне наслаждаться невиданными картинами за окном мобиля.
И только когда мы свернули к окраине, а огни фонарей стали реже, я вздохнула с сожалением и отлипла от окна.
Похоже, Эш и правда вез меня домой. Сияющий центр города сменился бледными фонарями жилых кварталов, потом показалась решетка, а за ней — Котловина. Я снова зевнула, на миг прикрыв глаза. Надо же, как плавно едет этот мобиль… Совсем не трясет, не то что мой дребезжащий вагончик.
Украдкой я погладила темно-красное дерево панели и мягкую кожу сиденья. Изумительно… Признаться, я впервые сидела в таком дорогом транспорте. И даже не думала, что доведется.
Мобиль свернул и вдруг рыкнул, плавно остановившись. Мы приехали? Всмотрелась во тьму за окном. Ни фонарей, ни света. Может, и правда привез закапывать?
Фыркнула своим мыслям, но стало не по себе.
Эш молча открыл дверцу и вышел. Я, подумав, тоже.
Мы стояли на мосту. За спиной скалились две каменные горгульи.
Внизу белела скованная ледком река. За оградой всегда холоднее, здесь нет тепловаторов, согревающих улицы. И поздняя осень здесь разгулялась вовсю, вытягивая тепло из земли, камней и случайных путников.
Здесь все началось. Только луна сейчас тонко резала небо узким месяцем, а не наливалась полным боком.
Вандерфилд подошел к самому краю моста, качнулся с носка на пятку. Там когда-то стояла я… Молчание затягивалось, и мне стало неуютно.
