Из центра моей груди — к его распахнутой куртке. Насквозь — через шелк рубашки, кожу, мышцы… До напряженной спины. И обратно — ко мне…
— Да, — прошептала я.
— Думаешь, любовь того стоит? — вот теперь я слышу привычную насмешку. И сразу ясно, что для Эша Вандерфилда это чувство недостойно и ржавого сина.
— Только она и стоит, — хмуро ответила я.
Теперь он рассматривал меня в упор, склонив голову. Выражения глаз не видно, но лицо такое застывшее. Оценивающее. Я непроизвольно сделала шаг назад. Как-то неуютно было стоять на этом мосту вместе с тем, кто когда-то меня столкнул вниз.
Так и чудилось, что Эш сделает шаг и… и что тогда?
Ответа я не знала, но на всякий случай отодвинулась подальше.
Эш снова посмотрел на лед. На меня. Усмехнулся.
— Хватит смотреть на меня так, словно я тебя сейчас в реку кину. Садись в мобиль, ехать пора.
Сам двинулся, не глядя на меня, рывком захлопнул дверцу. Я села и поерзала на сиденье. Покосилась на парня, все еще не понимая, что только что произошло на мосту.
Но Вандерфилд молча нажал на педаль ускорения. Сильно! Словно торопился скорее от меня избавиться. Хотя… так оно, вероятно, и было.
Чтобы ни заставило сноба отвезти меня домой, порыв закончился, и теперь Эш снова злился.
До моего дома мы домчались за пять минут, а ведь расстояние неблизкое!
Вандерфилд притормозил, по-прежнему не поворачивая головы.
Я помялась.
— Э-э… спасибо.
И выскочила наружу, прижимая к боку сумку и шапку. Мобиль сорвался с места, как ошпаренный кот!
И только поднимаясь по лестнице, я подумала — а откуда Вандерфилд вообще знает мой адрес?
Глава 21
Как обычно, день в родном доме пролетел незаметно и слишком быстро.
Я помогла тете со стиркой, попутно рассказывая о волшебной прачечной в академии. Успела сбегать в мастерскую, а вечером решила навестить господина Пантерса в его чайной. Старик обрадовался, угостил меня новым сортом своего напитка, и пока я пила, привычно жаловался на жизнь.
— Взял себе новую помощницу, так она такая непоседа! — сокрушался хозяин чайной.
— И делает все второпях, и слушать меня не хочет! Торопыга! Не то, что ты, Тиночка! Эх, вот ты была истинным сокровищем, отрадой для старика!
Я спрятала улыбку за чашечкой, но пришло время прощаться. Отпускал меня господин Пантере с тяжелым вздохом. А когда я вышла на улицу, пряча нос в вязаный шарф, застыла, изумленная.
На дороге, прямо напротив чайной, раздраженно рычал уже знакомый мне черный мобиль.
