Он втянул воздух возле моей щеки. Не прикасался. Лишь нависал сверху. А мне уже дышать нечем…
— Эш, не надо…
— Я всегда буду слышать твои «нет», пустышка? — как-то странно усмехнулся он.
— У нас не может быть никакого «всегда».
— Но ты вспоминаешь? — настойчиво повторил он. — Посмотри на меня. Посмотри. Пожалуйста.
Он просит? Меня? Куда делся весь воздух?..
Я подняла голову, зная, что зря. Я ведь тону в его глазах. Тону в нем. И все это совершенно невозможно…
— Вспоминаешь?
— Зачем ты спрашиваешь?
— Хочу, чтобы ты сказала.
— Я не вспоминаю, — произнесла четко, даже, кажется, твердо.
— Совсем?
Он снова тронул губами воздух возле моей щеки. Почти прикосновение… почти.
— Совсем.
Я сдержала желание провести языком по пересохшим губам.
То, как он смотрел, заставляло меня терять себя. Оставляло лишь один ориентир, один маяк и один путь. К нему… Но это запрещено. Я не переживу, если сделаю еще хуже. Вот только как остановить его? Нас обоих. Притяжение лишало воздуха и опоры, от желания прикоснуться, почувствовать вставали дыбом волоски на теле и кожа покрывалась мурашками.
— Ты дрожишь, пустышка, — шепнул он и снова потянул меня за волосы. — Хотя слышал, тебя теперь называют иначе…
— Я не… дрожу…
— Ты мне сегодня снилась. И вчера. Каждый день.
— Замолчи…
— И в моем сне на тебе не было одежды. Даже моей рубашки. Представляешь? Хотя я был не против…
— Эш, что ты творишь?
— Я уже говорил. С ума схожу…"
"Мы оба, неприкосновенный, мы оба. Мы увязли по уши, и я не знаю, что с этим делать.
От ощущения его тепла, от запаха льда и темноты так кружится голова. И губы я все-таки облизала, и он поймал движение темным взглядом. Еще мгновение — и мы забудем, почему нам нельзя быть вместе. Еще лишь миг — и почувствую его язык на своих губах, а руки на коже.
И это мы тоже знали оба.
* * *Что ты творишь?
Хороший вопрос.
Хочу прикоснуться. Ощутить на пальцах ее волосы. Хочу почувствовать…
Пустышка вздрагивает и смотрит недоверчиво. Переживает. Отступает назад, и я улыбаюсь.
— Эш, хватит!
— Так мы еще ничего не делали, — отзываюсь насмешливо, а в голове уже так-о-ое…
Я уже трогал ее.
Я уже знаю на вкус ее губы и кожу. Аодхэн сказал, что прикосновения к пустышке — это прогулка по краю бездны, но я готов рискнуть. В конце концов, после нашей ночи мой потенциал увеличился, и если повторить, это может снова сработать! Должно сработать!
Она и правда мне снится. Когда удается уснуть.
И пожалуй, я не скажу пустышке о вчерашнем приступе бешенства.
