— Ну, ма-ам! Ну, можно я к ребятам пойду?
— Я сказала нет! Не умеешь вести себя прилично — сиди рядом со мной.
— Я не хочу сидеть. Я хочу бегать.
— Вот и бегай тут. А к фонтану не подходи. Ясно?
Матвей вздохнул.
Ясно, конечно. Чего же тут неясного. Нужно подождать, пока мама перестанет сердиться. Ну хоть побегать разрешила. Бегать все-таки лучше, чем сидеть и слушать скучные взрослые разговоры… И водяной пистолет мама пусть и отобрала, но в сумку не спрятала, положила рядом с собой. Если незаметно наклониться… Есть! Матвей стянул пистолет из-под маминого кресла и поспешно отбежал в сторону.
Мама оглянулась на него, но ничего не сказала — он ведь не к фонтану бежит. А тут людей нет, ни в кого не попадет. Можно стрелять в свое удовольствие. Вж-ж-ж!
Матвей раскрутился вокруг своей оси, держа пистолет перед собой и паля по воображаемым врагам. Метнулся в сторону, потом в другую. Так вам! Так! Ух ты!.. Ой.
В кресле возле соседнего столика, оказывается, сидела тетенька. Матвею казалось, что она далеко.
Не заметил, как подбежал и окатил ее струей воды. Матвей оглянулся на маму. Не заметила… Кажется. А если тетенька сейчас вскочит и будет кричать — как та противная старуха возле фонтана?.. Нужно подойти и извиниться. Быстрее, пока мама не увидела. Тогда, может, обойдется.
Матвей подошел к тетеньке и отважно проговорил:
— Извините, пожалуйста.
Тетенька не ответила.
— Извините, пожалуйста! — громче повторил он.
— Господи, Матвей! Что опять случилось?
Ну вот. Услышала все-таки.
Мама подбежала к нему. Всплеснула руками:
— Ты меня в гроб загонишь, честное слово! Он вас обрызгал, да? — обратилась к тетеньке. — Извините! Мы уже уходим.
Тетенька не шевелилась.
— Девушка? — недоуменно окликнула мама. Подошла ближе. — Девушка?.. Простите, с вами все в порядке? — Наклонилась к креслу, потрогала тетеньку за плечо.
Та по-прежнему не шевелилась. Мама потрясла сильнее. Пробормотала:
— О боже… — Выпрямилась и обернулась к подругам. — Девочки! Идите сюда! Наберите скорую! Тут, кажется, человеку плохо.
55
Резкий запах привел Тимофея в чувства. Он дернулся, открыл глаза.
— Ти-и-ихо-тихо, — произнес ласковый голос, и воняющий нашатырем ватный тампон исчез. — Ну вот, приходим в себя, все хорошо.
Тимофей, щурясь, всмотрелся в круглое доброе лицо женщины и закашлялся.
Тут же мир опять начал раскачиваться, но Тимофей быстро сообразил, что его куда-то несут на носилках. Он судорожно вцепился в края носилок и попытался упасть.
