Как тут уснуть? И нельзя сказать матушке, или посоветоваться с кем-нибудь. Слово дал.
И стало темнеть, и тревога все больше терзала душу. Может, не ходить? Но что тогда? Разве он сможет выплатить долг?
В половине двенадцатого Миша потихоньку вышел из дома. На нем были черные, залатанные брюки и старый отцов сюртук."
"Тускло горел фонарь у аптеки на углу, а дальше улица тонула в чернильной мгле. Город уже закрыл все свои ставни. Лишь кое-где, сквозь щели в ставнях, пробивались желтые полоски.
Все было тихо, пустынно, только изредка, то в одной стороне, то в другой принимались лаять собаки.
Миша миновал район, называвшийся Болотом, дальше улочка повела его в гору. Было странно идти в такое время по городу. И жутко, чего там говорить! В такое время не дай бог встретиться с лихим человеком. В Томске каждую ночь происходило что-нибудь страшное. Кого-то убивали, грабили. Вряд ли кого-либо могла соблазнить Мишина старая одежда, денег в карманах не было, и все же тревога росла.
Скорее бы дойти до кладбища и увидеть Андрея Измайловича! Только бы дойти!
Вот показалась кладбищенская стена. Вот и третьи ворота. А вон в проулке и силуэт фаэтона! Скорее туда!
Андрей Измайлович стоял у фаэтона, он шагнул навстречу и пожал Мише руку. Затем открыл дверцу фаэтона и позвал:
— Алена Степановна, выходите, наш дружок уже явился.
Из фаэтона сошла громадного роста женщина, в черном платье с глухим воротником, в черной шали.
Миша вспомнил, что слышал про какую-то громадную женщину, жительницу Томска, которую называли Аленой Береговой.
Видимо, это она и есть.
Андрей Измайлович заговорил вполголоса:
— Ворота теперь заперты. А сторожа теперь не спят, выходят из сторожки. Прислушиваются, проверяют на воротах замки.
Мы перелезем через стену. Алена подсадит вас, вы слезете, будете ждать, Алена подсадит меня, вы меня снимете со стены, затем перелезет и Алена.
— Но почему я должен лезть первым?
— Милейший, из моих слов это совершенно ясно.
Идемте, но идите тихо, чтобы не было слышно ваших шагов. Не спешите, у нас уйма времени.
Они подошли к стене еврейского кладбища.
Миша спросил шепотом:
— Ваш дядя — еврей?
— Нет! Разве я похож на иудея? Просто именно здесь нам легче всего проникнуть на кладбище. С еврейского кладбища легко пройти на старообрядческое, там у Страшного рва нет стены и можно спокойно пройти в православную часть.
