Приедем в Томск, я вас с ним обязательно познакомлю. Да и со многими другими светилами. Кстати, Петр Иванович, не желаете ли вступить в общество «Белой ромашки»?
— Я не против, но я пока ничем не заслужил такую честь! — улыбнулся Петр Иванович, — вот уж поработаю в Томске, тогда видно будет. И вы говорите в Томске теперь много поляков?"
"— Много. Но еще больше их в Новониколаевске. Там теперь как бы сибирская Варшава. Весь город говорит и поет по-польски. Всюду конфедератки на проспектах.
— А чем же так привлек поляков сей город?
— Да он на основной железнодорожной линии, а Томск как бы в тупике, на ветке.
Вот и осели в Новониколаевске. Надеялись, что русские удальцы быстро выбьют немцев из Польши и можно будет ехать обратно.
— Значит, Новониколаевск перенаселен? А как обстоит с этим дело в Томске?
— Да вообще-то, все квартиры и гостиницы набиты битком, за исключением разве сверхдорогих гостиниц. Таких, как «Европа». Впрочем, для вас, конечно, всегда найдется хорошее жилье, я сам берусь все устроить.
— Я не это имел ввиду. Я имел в виду не жилье, а жулье. Жулья у вас много?
— Чего доброго, а этого хватает.
— И бандиты есть?
А как же? Место ссылки и поселения каторжников, а тут еще с запада понаехали толпы неизвестных лиц. На меня лично напали за городом, еле ноги унес, хорошо конек в коляску запряжен был добрый. Будь лошадка поплоше, не беседовал бы я с вами сейчас. Но, конечно, в город приехало много достойных людей. Знаменитые поэты, музыканты, художники, певцы.
Недавно Касторский пел, так полгорода на его концертах рыдало. И театральные труппы приезжают великолепные.
— Меня, Георгий Адамович, теперь интересуют не труппы, а трупы! — опять скаламбурил Петр Иванович, — так что я начну с трупов, а если останется время, тогда и с труппами будем знакомиться. А вообще, я вам заранее благодарен за обещание поддержки. Поверьте, если вы пожалуете потом когда-нибудь в Москву, то я в долгу не останусь.
Я вам оставлю свой адрес…
Собеседники вышли в тамбур и задымили там ароматнейшими гаванскими сигарами.
В доме под кедрами
Федька Салов, сидя в подвале за решеткой в арестантском отделении психолечебницы, все время просился на прогулку. Иногда в подвал приходил профессор Топорков, тогда Федька падал перед ним на колени и говорил:
— Не сумасшедший я, вот вам крест святой! Я больше не рассказываю о том, что в раю был, мне это, может, приснилось.
