Корона жигана

Раньше, бывало, по имени-отчеству величали, за мастерство долю отстегивали, а теперь за ровню держат. Все изменилось в этом мире, и не в лучшую сторону. — И, окрысившись, проговорил: — А ты не знаешь, что у меня уговор был?

— Ах, ну да, конечно, — усмехнулся карманник, — только не думай, что ты пожизненную амнистию заработал. Как бы тебе старые грешки не напомнили. — Скривившись в злой гримасе, он отошел к своим.

Присаживаться Мишка не стал. Лишь сделал несколько глотков из протянутой кружки, что-то произнес, наклонясь к столику, после чего заторопился к выходу.

Дружки Хвата рассеянно посмотрели по сторонам и, оставив на столах недопитое пиво, направились к двери.

Двигались они неторопливо, как люди, вдоволь нахлебавшиеся праздника, и только поворот головы первого из них — заметно напряженный и одновременно скользкий — указывал на то, что они почуяли неладное. Игнату Сарычеву стало ясно, что Кирьян не появится. Мишка Хват находился всего в трех шагах от выхода. Стоит ему перешагнуть порог, и тогда его не достать.

— Стоять! — крикнул Сарычев, выхватывая револьвер.

На мгновение в пивной установилась тишина, и присутствующие как по команде повернулись в его сторону.

Сарычев смотрел на чуть приостановившегося Хвата. Вот он взглянул через плечо, их глаза встретились, высекая искру. Нечто подобное происходит в заоблачной дали, когда в противоборстве сталкиваются грозовые тучи, порождая молнию.

От входа, пересекая Хвату дорогу, двинулся молодой сотрудник. Его приняли на службу всего лишь неделю назад, и Сарычев едва знал его в лицо. Не мешкая, Хват сунул руку в карман и, не вынимая оружия, дважды выстрелил. Парень принял пули в грудь. Скорее всего, он даже не понял, что произошло.

Полетел в сторону опрокинутый столик, и с трех сторон ко входу устремилось одновременно шесть человек. Столько же должны были блокировать выход. Жахнул выстрел, и пуля с угрожающим хрустом врезалась в потолок.

Возгласы раздавались уже снаружи.

— Всем стоять! — рявкнул Сарычев. От мгновенно возникшего в зале гвалта он едва услышал собственный голос.

Пробираясь к выходу, он сильно стукнулся коленом об упавший стул, кто-то с перекошенным лицом бросился прямо на него. Явно не для того, чтобы выразить почтение. Игнат стремительно ткнул рукоять пистолета в раззявленный рот. Хрустнули зубы, и нападавший, зажав ладонями лицо, присел.