Корона жигана

— А вот у меня другие данные. И водку вы с ним вместе пьете, и баб одних и тех же имеете.

Хват широко улыбнулся. Видно, что такой слух был приятен ему. Вел он себя достойно, без блатного наигрыша, старательно делал вид, что ситуация рядовая, словно убитый сотрудник не в счет. Казалось, что вместо смертной казни его ожидает столик в банкетном зале «Метрополя».

— Случалось, лукавить не буду. А только дружбы я с ними особо не водил. Не тот калибр Я-то все больше с щипачами да с майданниками, а он с паханами знается.

— Милиционера за что убил?

Мишка Хват слегка приуныл, но не растерялся:

— Вышло так… не хотел я его валить. Мог бы и пожить еще… Но, видно, судьба. Да и мне-то, видно, недолго ждать.

А в глазах все-таки теплится надежда пополам с тоской. Нет, ты, парень, не из железа. И жить хочется, как хотелось убиенному тобой парнишке. И мысли в голову лезут разные: считает, что недоел и недопил, знает, что и баб могло быть куда больше. А сейчас все это как бы в прошлом, несмотря на то, что еще жив.

Вот отсюда и тоска, и надежда в глазах.

— Не обещаю, что могу тебе помочь, но у тебя есть небольшой шанс… Все зависит от того, как пойдет наша беседа. А потом, у меня просто нет времени на долгие разговоры. Дела, знаешь ли, — развел Сарычев руками. Потом он взял песочные часы и спросил: — Тебе известно, зачем я держу на столе вот эту штуковину?

Хват лишь презрительно поморщился:

— Откуда же я могу знать?

— Сейчас объясню, — терпеливо проговорил Игнат Сарычев. — Эти часы я держу для особо несговорчивых.

— Не посмеешь, начальник. Блефуешь! Где это такое видано? Для этого мотив должен быть.

— Однако, я смотрю ты умных словечек нахватался. Впрочем, я всегда считал, что в щипачах самый грамотный народец обретается. Только, чтобы застрелить тебя, мне не нужно подбирать какого-то мотива Скажу, что ты накинулся на меня и я вынужден был пристрелить тебя в пределах самообороны.

— Не поверят, — отрицательно покачал головой Мишка Хват. — Меня в уголовке малость знают. Не мой стиль!

— Хм… Хватило же тебя, чтобы пристрелить одного из наших. И потом, мне ничего не нужно будет доказывать, мне поверят. А в силу твоей полнейшей неподвижности ты даже не сумеешь возразить. Итак, твое время пошло, — Игнат Сарычев перевернул песочные часы и с интересом взглянул на карманника.