Корона жигана

Всякий раз, когда старый уркаган поднимался к себе в квартиру, дворник подозрительно смотрел на него и никогда не здоровался, словно был свидетелем всех безобразий Петра Крохи.

Место было темноватым, и старик не без опаски подходил к своему дому. Чаще всего он приезжал на извозчике, останавливаясь в двух кварталах, из боязни засветить свою берлогу. И подходил к ней не сразу, а кружил, словно акула вокруг добычи. В этот раз он проделал то же самое. Подождав, пока извозчик отправится в обратную дорогу, заторопился к дому.

В этот раз его томило тревожное предчувствие. А своей интуиции он доверял всегда. Именно она позволила ему избежать многих неприятностей. Так, например, два года назад он не пошел на майдан обмывать удачный налет, и, как потом оказалось, не напрасно, — всех собравшихся уркачей перестреляли жиганы. А когда-то интуиция подсказала ему сменить берлогу. И вновь угадал — как раз в это время на прежней квартире его поджидали оперативники.

И теперь он ощущал какую-то непонятную тревогу.

Петя Кроха вытащил из кармана кистень — вроде простенькая игрушка, гирька с цепью, которая в случае необходимости способна вогнать темечко обидчика в самые плечи. Это жиганы балуются с перышками, а уркаганы старой школы предпочитают пользоваться именно такими вещами. Кистень-то поудобнее ножа будет, а потом, и в дистанции выигрываешь.

Осмотрелся — никого. Одинокие прохожие, маячившие вдалеке, не в счет. Неторопливо, оглядываясь, направился к дому.

Самое непредсказуемое место — это двор. Отсюда быстро и не выберешься, да и темная лестница может таить массу неприятных сюрпризов.

Вот по двору мелькнула тень, и тотчас раздался пронзительный кошачий вой. «Тьфу ты, дьявол их подери!» — расслабился Петя и, усмехнувшись своим страхам, потопал в подъезд.

Где-то наверху послышался легкий скрип отворяемой двери. Кроха вновь напрягся. «Сквозит, — решил он, — надо бы петли смазать. Да дверь на чердак открытой держать.

Мало ли чего…» А через секунду вновь раздалось продолжительное кошачье мяуканье. Кошечка зазывала своего кавалера на крышу. Крутят любовь зверюшки. От этих кошачьих романов может и кондрашка хватить.

Постояв у порога, он убедился, что в комнате царит тишина. Его старушка уже давно спала. У иконы горела лампадка, отбрасывая желтый свет в углы. Помолилась перед сном, попросила у господа прощения за возможные прегрешения, да и успокоилась на ночь.