Корона жигана

Мишка Хват, споткнувшись о перевернутый стол, выскочил наружу. И в тот же миг раздался его отчаянный вопль. В зал ворвалось несколько человек с наганами в руках. Первым бежал Кравчук. А несколькими секундами позже Савелий Кондрашов вместе с Петром Замаровым ввели Хвата, нещадно выворачивая ему руки.

— Пальцы! Пальцы осторожней! — умолял карманник. — Как же я без них, не на паперть же мне идти!

— А я тебе их сейчас и выверну! — орал Кондрашов. — Человеком будешь.

Карманники, щипачи — народ в основном мирный, это не стопорилы с револьверами за поясом Сокрушенно понурившись под конвоем милиционеров, задержанные двинулись к выходу.

Судя по довольному лицу Мишки Хвата, он рассчитывал, что в уголовку он пришел ненадолго. Вроде как для приятного времяпрепровождения: вот сейчас выпьет предложенный ему кофе, выкурит сигару и, помахав ручкой гостеприимному хозяину, отбудет восвояси.

Но изображать удовольствие карманнику явно было нелегко, вот и лоб собрался в напряженные складочки. Никак, от натуги.

— Ты что-то слышал обо мне? — задал неожиданный вопрос Сарычев.

— Кто же о тебе не слышал? Не успел в Москву приехать, а такой шухер в Белокаменной устроил, что не приведи господь.

На лице ни враждебности, ни злобы. В общем-то, обыкновенное лицо, не придраться. Любопытство, правда, присутствует, этого не отнять.

Вот оно как. Странно услышать такое из уст карманника. Сарычев невольно хмыкнул:

— А кто ж его не любит?

— Вот и я об том же, гражданин начальник. Каждый сверчок знай свой шесток. Нынче в Москве от залетных и не протолкнуться.

Откуда только не понаехали! Хрен их всех разберет… Со всей России приперлись! Раньше как бывало, работаешь на своем участке, где-нибудь на вокзале, и знаешь, что никто на твою территорию не сунется. А сейчас? И воронежские, и ярославские, даже из Сибири понаехали. Что же это им всем дома-то не сидится? Считают, что Москва — город хлебный, всех прокормит. Только ведь город-то не безразмерный. Ты бы шугнул, Игнат Трофимович, всех этих гастролеров, а то на кусок хлеба заработать не дают.

Видно, и в самом деле в блатном мире он стал популярной личностью, если по имени-отчеству стали величать.

— Поговорим о деле. — Хват, сгорбившись, сидел напротив Игната на привинченном к полу табурете. — Я слышал, что ты ходишь в друзьях у самого Кирьяна.

Карманник расплылся в довольной улыбке.

— Ну, ты преувеличиваешь, гражданин начальник. Кирьян-то летает высоко. Не чета нам, лапотникам. А знакомство у нас так… шапочное, как нынче говорят.