Корона жигана

— Раньше времени остограммился, вот рука и дрогнула, — пояснил Железная Ступня.

— Трезвым надо на дело выходить, это верно, — признал жиган. — Ладно, старик, считай, что тебе повезло. Брать на себя четвертую душу за ночь — это перебор! Ты мне ксивы обещал. Где они? — по-деловому осведомился Кирьян. — Достанешь, тогда спишу тебе твой грех… Только не откажи, сам болтал, что у тебя провода натянуты.

— Кирюша, милок!.. Да я для тебя не только документы, я тебя до самого большака провожу, коли пожелаешь.

— А потом кистенем по кумполу? Нет уж, уволь! — воспротивился жиган.

 — Как-нибудь сам доберусь. А вот мандат выправи. Маткой наружу вывернись, но сделай!

— Кореш мой здесь рядом живет. У него бланки и печати есть, любой документ сварганит!

— Понятно, — протянул Кирьян. — Ну, чего разлегся, старый мерин? Поднимайся! К другану твоему пойдем. Или тебя пинками поторопить?

Старик утер окровавленный нос и стал подниматься.

— Напрасно ты, Кирьян, старика-то обижаешь. Нету в случившемся моей вины.

Не моя это затея. Думаешь, мне, старику, много надо, что ли? Мне скоро ведь на покой.

Кирьян зло скривился:

— Что же тогда тебя, Иуду, продаться заставило?

Колченогий поднялся. Взял со стола полотенце и бережно приложил его к разбитому рту. Укоризненно покачал головой — на полотенце остались красные разводы.

— Думал, своими зубами до глубокой старости жевать буду, однако не судьба… И насчет Иуды — это ты зря, — голос старика дрожал от обиды. — Немного надо, чтобы деда напугать. Приставили перышко к горлу и сказали делай так как мы прикажем.

Мне хоть за седьмой десяток перевалило, а жить-то страсть как хочется. Не букашка же!

— Это верно, что не букашка! Паук ты ядовитый Вот взять бы тебя да каблуком раздавить, чтобы не смердел. Ну да ладно, живи себе пока! Чего враскорячку встал, старый хрен? К двери давай топай!

Вышли из избы Вокруг стояла мгла Лишь в конце улицы робким мотыльком билось в небольшое оконце пламя свечи.

— Я сейчас коня запрягу, — предупредил старик, — нам хоть и недалеко, но куда мне, колченогому, за вами-то, молоденькими, поспеть, — посетовал дедуля.

 — Вы-то все прыткие.

— Старик, я тебя сразу предупреждаю, если что-нибудь выкинешь… я из тебя весь смердячий пар выпущу.

— Кирьянушка, родненький ты мой, я ж тебя понимаю, — запричитал Железная Ступня. — Разве возможно! Эх, душа ты человек! Почему же мы раньше с тобой не сошлись? Мы бы с тобой такие дела заварили, что самому Горынычу сделалось бы завидно.