Корона жигана

Ты меня здесь все про жиганов московских выспрашивал, так это тоже мои люди!.. Я вот у тебя здесь на Хитровке сижу, а они меня на хазе дожидаются. И если что со мной случится, так они сразу питерским дадут знать, — пыхтел дымом Хрящ.

— Ну что ты так раскипятился, — примирительно произнес Фомич. — Я так просто спросил… побеспокоился, все-таки ты мой гость. А вот откуда у тебя такая редкая вещица? Может, продашь? — с надеждой спросил Фомич.

— А-а, это, — размякая, протянул Хрящ, — князя Юсупова. Он любил такими безделушками баловаться.

По моему заказу, еще до переворота, один марвихер у него выудил. Так что она мне не за бесплатно досталась. Во всей России три таких зажигалки наберется. Одна у великого князя Андрея Владимировича, но это уже в Париже, — махнул он рукой. — Другая в Оружейной палате хранится, и третья у меня.

— Продай мне ее, — загорелись глаза Фомича.

— Она мне и самому нужна, — вертел в руках дорогую вещицу питерский, как если бы она впервые попала к нему.

— Сколько ты за нее хочешь? — не отступал Костя Фомич.

 — Тридцать тысяч? Сорок?

— Это ты о рублях, что ли, говоришь? — презрительно фыркнул жиган. — Если все-таки я и продам ее, то за золото, за червонцы.

— Уж не думаешь ли ты за границу слинять?

— А тебе-то что за дело? — насупился Хрящ. — А царские червонцы еще долго в ходу будут.

— Продай мне, — подала голос мадам Трегубова. — Хорошую цену дам.

— Ну что за баба такая!.. — вспыхнул Фомич. — Как увидит красивую вещь, так глаза из орбит выскакивают Ты что, среди торбовщиков с ней щеголять собираешься? А потом, ты ведь и не куришь! Тьфу ты! Ну что за баба такая занозистая, лишь бы наперекор все сделать.

Макар Хрящ великодушно улыбался:

— Мне без разницы, кому продавать. Вы тут разберитесь между собой. Главное, чтобы цена была подходящая. — Он спрятал зажигалку в карман, пыхнув дымком под потолок. И направился к выходу.

— Постой, — попридержал гостя Фомич, — я сейчас за порог гляну, может, кто чужой пасется.

Фомич вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Ветер прошелся по улице, обдав лицо сыростью. От угла дома отделилась фигура и стремглав кинулась навстречу.

— Вот что, чумазый, — негромко проговорил Константин. — Сейчас отсюда выйдут двое, проследишь со своими пацанами, куда они направятся. На вот, возьми рублик за расторопность, — сунул он в маленькую ладошку монету. — Как узнаешь, тут же ко мне.

— Понял, Фомич, — с готовностью произнес малец и тут же юркнул за угол дома.

Костя Фомич открыл дверь.