Корона жигана

— Все в порядке, Хрящ, можно выходить. У нас тут своя охрана, если бы легавые заявились, так мы бы уже об этом знали, — не без гордости сказал он. — Разведка у нас работает.

— Хорошо вам здесь живется, — не спеша вышел на вольный воздух Макар Хрящ.

— Не тужим, как видишь.

Из-под пелены темно-серых облаков тускло пробился месяц, осветив серебряным светом стоящие на пороге дома фигуры.

— Нам бы организовать такое дело на Лиговке, — мечтательно протянул Макар Хрящ.

— Не выйдет, — отрицательно покачал головой Фомич, — уж слишком чекисты стали напористыми.

— Возможно… Ну и накормила меня Лизонька, мясо в зубах позастревало, — пожаловался питерский. Он ловко извлек из коробка спичку и, достав из кармана нож, уверенными движениями заточил кончик спички.

Фомич невольно обратил внимание на красивый предмет. Даже в полутьме было видно, что работа необыкновенно тонкая — рукоять из кости желтоватого цвета инкрустирована золотом, а лезвие узорчатое, из дамасской стали.

— А ты, я вижу, любишь красивые вещи, — показал взглядом на нож Фомич.

— А кто их не любит, — усмехнулся Макар, поигрывая ножичком. — Это как баба, не могу пройти мимо красивой, обязательно хочется получить ее в собственность. Ничего не могу с собою поделать Любую цену за хорошую вещь отдам.

— Дай глянуть, — протянул руку Фомич.

— Бери, — сложил нож Макар и протянул его Константину.

— Знатное перышко, — оценил тот. — Такое в руке держать одна радость. И золота здесь немало. Вон какой тяжелый.

Питерский жиган любил красивые вещи, а это уже характер. Не каждому они в руки даются, лишь избранным. А если попадаются к людям случайным, то, как правило, надолго у них не удерживаются, ускользают меж пальцев, как речной песок. Красивая вещь любит людей волевых, требуется немало достоинств, чтобы удержать ее при себе.

Верно сказал питерский: золото сравнимо разве что с бабами — к одному оно прилипает, а других не замечает совсем.

— Я не взвешивал, но золота немало.

— И сколько ты за него отдал? — возвращая нож, спросил Фомич, подумав о том, что он и нож бы приобрел в собственность.

— Здесь другая история, — небрежно сунул нож в жилетку Хрящ. Будто и не золото вовсе, а кусок обыкновенного железа. — Мне его подарил Степа Рыжий.

— Я тоже оценил, — согласился Макар Хрящ.