Корона жигана

— Значит, с легавыми не поладил? — будто бы посочувствовал Кирьян.

— Скажем, что так, — глухо отозвался Макар.

— Ну давай еще по одной, а то в горле сухота одна Чтобы все легавые передохли!

— Хороший тост, — хохотнул Костя Фомич.

— Присоединяюсь, — улыбнулся Макар.

— А я ведь некоторых питерских знаю, — неспешно произнес Кирьян, глядя в глаза Макару.

Хрящ улыбнулся. Взяв хрустящий огурчик, сказал:

— Егорку Винта. Слыхал о таком?

— Мы с Егоркой когда-то вместе по одному делу работали, — сказал Макар и, убрав улыбку с лица, сообщил: — Только закрыли его, Егорку-то…

— Еще неделю назад закрыли.

— Сам виноват, — махнул Макар Хрящ рукой, — слишком самоуверенный стал. А наше дело ротозейства не прощает. Вскрыл он одну хату, а там вместо профессора чекист оказался.

— Ходил слушок, что это подстава была.

— Не думаю. Хотя кто знает… Что-то слишком часто стали происходить непонятные вещи.

— А ты «по бездорожью не чешешь»? — вдруг громко спросил Степан.

Он сидел на противоположном конце стола, и Хрящ, слегка нахмурившись, повернулся в его сторону.

— Ты сказал, что из Питера от легавых ушел, а мы тут о тебе провода натянули, и знаешь, что нам поведали?

— Ну? — посуровел Макар Хрящ.

— С Виталькой Рыжим ты не поладил. Тесно вам стало в одной банде…

Хрящ посмотрел на жигана и восторженно воскликнул:

— Вам это сорока, что ли, на хвосте принесла? Я едва в Москве объявился, а уже знают! — И, понизив голос, продолжал: — А они вам не сказали, что почти все жиганы со мной пошли? Кто у Рыжего остался?.

— Ну, чего ты кипятишься? — примирительно произнес Кирьян. — Спросить, что ли, нельзя.

Лицо у Кирьяна было идеально выбрито, сейчас оно лоснилось от обильного пота. Хрящ, стиснув зубы, смотрел прямо в глаза московского жигана.

— Я так понял, что мне здесь не доверяют. Если так, я разворачиваюсь и ухожу. Найду других компаньонов.

— Таких, как мы, не найдешь. У любых против нас кишка тонка будет.

— Вы все Рыжего вспомнили, а ведь он еще в пацанах ходил, когда я уже жиганом был.

— Ну что ты кипятишься, — слегка приобнял Макара Кирьян, — давай выпьем мировую. Эй, Елизавета! Почему у тебя штоф пустой?! — сурово спросил жиган. — Не видишь, что ли, гости заскучали.

Мадам Трегубова напоминала юлу. Она без конца находилась в движении. То убирала пустую посуду, то подносила новые угощения.

— Угощайтесь, гости дорогие, — выставила она на стол маринованные грибы. — Только для вас.