Мужчине срочно захотелось перекурить…
Но вместо этого он уперся локтями в колени и, сцепив пальцы в замок, проговорил тем же спокойным тоном, разве что усмешка с невеселыми нотками скользнула по его губам, а в интонациях послышалась усталость:
— Я-то пойду, Стась. А вот что будешь делать ты? Уедешь отсюда и разобьешься по дороге? Доберешься до дома и там свалишься с лестницы, свернув себе шею? Или банально потеряв сознание, разобьешь голову даже не выйдя из этого подъезда?
— В любом случае, это не твоего ума дело, — отвернувшись, девушка вытерла лицо рукавом куртки.
И, стараясь собраться, села, затем поднялась на ноги… Точнее попыталась. Внезапное, но вполне предсказуемое головокружение, заставшее ее врасплох, заставило покачнуться, и Стаське пришлось ухватиться за плечо мужчины. И она, сама того не понимая, уткнулась в его предплечье носом, тихо ругнувшись.
— Моего, — усилием воли заставив себя не расцеплять пальцы и не реагировать, Влад хмыкнул, слегка повернув голову. — Я привык за тебя отвечать.
И ты это знаешь.
— Просто, — девушки тихо прошептала, не отрывая глаз, пальцами сжимая его плечо. — Просто не нужно мне указывать, Цепеш. Я больше никому не позволю собой командовать.
И вот тут, как это не странно, Владиславу стало многое понятно…
Значит, вот в чем причина ее развода. Похоже, Стаська, с ее-то любовью к свободе и неприятием авторитетов, ухитрилась связаться с деспотичным мужем, да еще не сразу это понять. А он, в свою очередь, девушкой не слишком дорожил, раз продолжал гнуть свою линию, доведя ее до состояния дикой, огрызающейся на всех кошки.
Похоже, теперь Владиславу придется менять свою собственную тактику на ходу… Станислава и раньше не терпела контроля и давления. А теперь, похоже, вообще никогда не примет подобного.
— Я не решаю, — Владислав мягко отстранился и, взявшись пальцами за ее подбородок, стер катившиеся по щеке слезы подушечкой большого пальца, стараясь говорить без напора. — Я прошу. Ты же знаешь, что я прав, Стася.
Не хочешь думать о себе, подумай хотя бы о Харлее.
— Гад ты, Цепеш, — у Станиславы вдруг вырвался смешок сквозь слезы. И, прервав зрительный контакт, она снова уткнулась носом в его плечо. И на этот раз уже добровольно, обреченно усмехаясь. — Гад. Почему я снова чувствую себя глупым ребенком?
— Который упрямится только из желания досадить окружающим? — понимающе хмыкнул Влад, чувствуя заметное облегчение от того, что она его услышала.
