Крах Элизиума

При попаданиях земноводные лопались с отвратительным звуком, расплескивая по сторонам уже знакому серую слизь, спустя несколько секунд ею оказался залит весь пол, но жаб меньше не становилось: из всех трех коридоров спешило кажущееся неиссякаемым подкрепление.

Отвратительное кваканье, прыжок — и огромная тварь, распахнув пасть, взвизась в воздух, целясь мне в голову. Рефлекторно взмахнув оружием, я отбил тяжелую тушку прикладом, поскользнулся и едва не рухнул на пол.

Представив, как мое распластавшееся тело исчезает под валом коричневой, пупырчатой нечисти, я испытал мощнейшую в своей жизни паническую атаку.

Ноги моментально стали ватными, сердце зашлось где-то в районе кадыка, а тяжесть стрелкового комплекса показалась вдруг непосильной. Новая жаба взвилась в воздух, я, каким-то чудом, всадил в нее пулю, развернулся и побежал. А позади продолжали слышаться омерзительные шлепки, ставшие только чаще: жабы ринулись в погоню.

Паника подгоняла, толкала вперед, буквально пинки отвешивала. Мозг пытался бороться.

Однако прийти в себя помог отнюдь не здравый смысл. Отрезвила картинка, сверхновой вспыхнувшая в мозгу: взвившая в воздух жаба, нацелившаяся на мою спину. О том, что на мне надет бронекостюм, который не каждому морфу по зубам, я в тот момент не думал. Теперь сознание занимала одна мысль: пока я не вижу мерзких тварей, они могут вцепиться мне в спину.

Затормозил я так резко, что чуть не упал, развернулся, от бедра выпуская короткую очередь по опередившим товарок земноводным, а потом голова наконец-то начала работать так, как нужно.

Выпустив рукоять, я дернул из подсумка плазменную гранату, выставил замедление, и аккуратным броском отправил ее прямо в гущу тварей. Те, решив, что к ним летит угощение, моментально погребли серый цилиндр под склизкой массой, а я усмехнулся, и рванулся в сторону, под прикрытие стены тоннеля — того самого, из которого на меня бросился Блайз.

Взрыв плазменной гранаты прозвучал совсем негромко, а вот то, что за ним последовало, можно было сравнить со звуком хорошего тропического ливня, хлещущего по крыше.

С той разницей, что это был не ливень, хлестал не по крыше, а по стенам и совсем недолго.

Высунувшись из укрытия, я растянул лицо в хищной улыбке. Возможно, это прозвучит странно, но еще ни разу я не видел картины прекраснее, чем ошметки пары сотен огромных жаб. Те твари, что находились в эпицентре взрыва гранаты, попросту испарились, остальных же ударной волной в буквальном смысле слова порвало на части.