Сердце просто сжималось от жалости к перепуганному ребенку, и я, аккуратно вытирая ей личико, тихонько заговорила:
— Не плачь, детка. Хочешь, сейчас мы с тобой вытремся, оденемся, и я расскажу тебе интересную сказку?
Говорила я все это совершенно машинально, лишь бы что-то говорить. Никаких сказок я никому отродясь не рассказывала. Но девочка, очевидно, уловив что-то в моем голосе, обхватила меня за шею и зарыдала, уткнувшись в плечо.
Я потребовала сухую чистую простынь, сняла с малышки влажную тряпку, завернула в принесенную горничными ткань, села в кресло и, удобно устроив всхлипывающий комочек у себя на коленях, тихонько заговорила:
— Давным-давно, за тридевять земель отсюда, в тридевятом царстве жили-были король и королева…
Глава 33
Нельзя сказать, что теперь моя приемная была полна с утра до вечера.
Но все же наиболее сообразительные придворные, похоже, уловили, откуда дует ветер. А заодно поняли, что это ветер перемен. Утром и в течение дня в ней стали появляться как придворные, так и те, кто пришел во дворец, надеясь подать королю прошение.
Частенько, не добившись толку в канцелярии моего мужа, люди обращались в приемную королевы.
Увы, у меня не было ни собственных фондов, ни доступа к государственным, и потому я мало чем могла помочь. Однако те, кто все же получил от меня крошечные дотации, рассказывали о своих успехах. Количество людей в приемной не уменьшалось. Разумеется, я не занималась всем этим сама, лично. Не по чину было мелким дворянам общаться с королевой.
Однако вдова Эхтор, мой секретарь, ежедневно и подробно записывала всё, и через два-три дня страждущие получали ответ. К сожалению, чаще всего отрицательный. Вдова оказалась удивительно сообразительной женщиной, и притом, что аккуратно вела запись просителей и точно формулировала краткое резюме каждого, она не забывала прислушиваться еще и к сплетням и разговорам."
"По вечерам я и приближенные ко мне фрейлины зачитывали этот список: кому мы можем выделить хотя бы минимальную помощь.
Самым неприятным было то, что мы даже не могли проверить слова жалобщиков. Все ли из них говорили правду или привирали, надеясь добиться сострадания, мы не знали. А главное, что мне вновь катастрофически не хватало денег.
По договоренности с королем, часть моих расходов на бал была покрыта из собранных на благотворительность сумм, но только часть. Потому мои финансы вновь стремились к нулю, и я постоянно раздумывала над тем, где раздобыть средства.
