Крестьянка в наказание

Пусть ведёт роскошную жизнь подальше от дворца. А я женюсь по собственному выбору.

Советник, подумав минуту и, припомнив свой собственный брак, кивнул.

— Вот и отлично! — обрадовался его величество, заметив, как разглаживаются морщины на лбу друга. — Давай чокнемся и обсудим договор с Тернитом, мне не даёт покоя третий пункт…

Его величество поднялся и направился к столу, на ходу допивая свой бокал.

Советник отправился следом, старательно отгоняя нахлынувшие недобрые воспоминания…

Матушка растолкала ранним утром.

— Поднимайся, лентяйка! Ехать пора, а ты всё валяешься!

Быстро вскочив, натянула платье. Да, сегодня могла надеть выходное — батюшка согласился взять на торги и меня. Я долго упрашивала. Обидно ведь — сестрицы побывали в ближайшем городе Тирассе уже не раз и не два. Приезжали каждый раз с подарками, довольные, долго рассказывали об увиденном. Одной мне никак не удавалось уговорить батюшку взять в поездку.

Увы, я не удалась красотой в родителей. Яркие высокие светловолосые сёстры и брат всегда заслоняли меня.

Я же уродилась мелкой и тощей. Часто болела, чем доводила матушку до отчаяния. Она всё время жаловалась — меня стыдно показать людям, решат в дому не кормят…

Кормили, ничего не скажу. Но праздничное платье сшили впервые в этом году. До этого донашивала за сёстрами. Их родители наряжали, рассчитывая привлечь выгодных женихов.

Понятно, мне ведь на жениха рассчитывать не приходится. Я вытянулась за последний год и стала ещё тоньше. Невнятного блёклого цвета волосы стали темнее, вились кольцами и постоянно выбивались из косы, делая её неряшливо лохматой.

Впалые щёки, крошечные слабые ручки, тонкая гусиная шея и нос с горбинкой вообще считались чуть ли не неприличными в наших местах. Бабушка, пока жива была, всё удивлялась, откуда привалило такое несчастье, такая внешность.

Поэтому тратиться на меня особо никто не собирался. Приданое собирала, но чаще помогала вышивать для сестёр. Вышивка мне действительно удавалась. Вышивка, да кружева.

В нашей деревне никто лучше меня плести не мог.

Даже батюшка признавал — мои плетения на торгах разбирают. Он иногда хвалил себя, что не пожалел денег на уроки у старой, уже тогда, Маниты, в незапамятные времена привезённой в нашу деревню младшим сыном коваля. Маниты уже года три нет, а мне в наследство досталась коклюшки да челноки и целая груда сколков, по ним плету и сейчас.

Именно кружева и вышивка примирили родителей с полной моей бесполезностью в хозяйстве.