Они напомнили ему о том, что там, за стенами его квартиры, кто-то, возможно, чувствует себя счастливым: любовники, просыпающиеся в объятиях друг друга, или человек, который вдруг понимает, что сегодня у него выходной, или пожилая женщина, благодарящая Бога за то, что Он подарил ей еще один день жизни.
— Вот уж воистину потемки души, — проговорил он, поеживаясь. — Здесь холодно. Наверно, горелка погасла.
Джилл вытерла слезы и скрестила руки на груди.
— Нет, здесь довольно тепло, Джон. Послушай, — медленно, вкрадчиво заговорила она, — нам нужны точные приметы этого человека.
Я знаю, это неизбежно будут приметы пятнадцатилетней давности, но с них следует начать. Затем нужно установить, что произошло с Ривом после того, как ты его бро… как ты с ним расстался.
— Эти сведения наверняка засекречены, если вообще существуют.
— И необходимо рассказать обо всем шефу. — Джилл продолжала говорить, словно Ребус ее и не перебивал. Она сосредоточенно смотрела прямо перед собой. — Необходимо найти этого подонка.
Голоса звучали тихо, как в комнате умершего, хотя на самом деле им довелось присутствовать при рождении — рождении памяти.
О Гордоне Риве. О шаге за пределы той холодной, беспощадной камеры. О том, как он покинул…
— А ты уверен, что этот Рив — именно тот тип которого ты ищешь? — Майкл наливал еще виски.
Ребус посмотрел на протянутый ему стакан и покачал головой:
— Нет, мне не надо, спасибо. У меня и так в голове шумит. Да, теперь я не сомневаюсь, что за этим стоит Рив. Письма — крестики и узелки.
Нетрудно разгадать эту шараду. Рив наверняка считает меня тупицей. Он несколько недель посылал мне письма, а я не сумел понять их смысл… Я не уберег тех девочек… И все потому, что не смог посмотреть в лицо фактам… фактам…
Джилл, стоявшая у него за спиной, наклонилась и положила руки ему на плечи. Джон Ребус вскочил со стула и резко повернулся к ней. Рив! Нет, это Джилл, Джилл.
Он покачал головой, молча прося прощения. Потом залился слезами.
Джилл посмотрела на Майкла, но тот уже потупил взор.
Она крепко обняла Ребуса и не отпускала его больше от себя, шепотом твердя ему, что это она, Джилл, рядом с ним, а не какой-нибудь призрак из прошлого. Майкл спрашивал себя, во что это он ввязался. Он еще никогда не видел, как плачет Джон. И вновь его захлестнуло чувство вины. Он прекратит свои делишки. Ему это больше не нужно. Он затаится, будет тише воды, ниже травы, и пускай поставщик ищет его, пока не надоест, а покупатели найдут себе новых продавцов.
