Он это сделает — не ради Джона, а ради своего же блага.
«Мы обращались с ним паршиво, — подумал он. — Это правда. Мы со стариком обращались с ним как с незваным гостем».
Позже, за кофе, Ребус казался невозмутимым, но Джилл по-прежнему не сводила с него взгляда — удивленного, беспокойного.
— Можно не сомневаться, что этот Рив спятил, — сказала она.
— Не исключено, — откликнулся Ребус. — Но несомненно одно: он вооружен. Он готов ко всему. Этот парень состоял в Морском корпусе и служил в спецназе. Он вынослив как черт.
— И ты был вынослив, Джон.
— Поэтому именно я должен его выследить и поймать. Надо обязательно втолковать это шефу, Джилл. Я обязан сам заняться этим делом.
Джилл поджала губы.
— Не уверена, что шеф будет в восторге, — сказала она.
— Ну и черт с ним. Я все равно найду ублюдка.
— Займись этим, Джон, — попросил Майкл. — Займись. Не слушай никого.
— Мики, — сказал Ребус, — о таком брате, как ты, можно только мечтать. А нет ли у нас случайно чего-нибудь поесть? Я помираю с голоду.
— А я страшно устал, — откликнулся Майкл, очень довольный собой.
— Ты не против, если я прилягу на часок-другой, прежде чем ехать обратно?
— Конечно, Мики, иди в мою комнату.
— Спокойной ночи, Майкл, — сказала Джилл.
Уходя от них, он улыбался.
Крестики и узелки. Крестики и нолики. Это же так очевидно! Рив, наверное, принимал его за дурака — и был, пожалуй, прав.
Те нескончаемые игры, в которые они играли, все эти хитрости и маневры, да и их разговор о христианской вере, эти рифовые узлы и гордиевы узлы.
И Крест. Боже, каким же он был глупцом, позволив подсознанию убедить его в том, что прошлое — это никчемный треснувший сосуд, опустошенный, лишенный истинного смысла! Какая глупость!
— Джон, ты расплескиваешь свой кофе.
Джилл несла из кухни целую тарелку гренков с сыром. Ребус встряхнулся и пришел в себя.
Вот, поешь. Я звонила в управление. Мы должны быть там через два часа. Они уже начали проверку личности Рива. Мы его обязательно найдем."
"Надеюсь, Джилл. Боже мой, я очень надеюсь!
Они обнялись.
Джилл предложила полежать на кушетке. Они легли, тесно прижавшись друг к другу в согревающих объятиях. Ребуса мучил вопрос, удалось ли ему окончательно изгнать из подсознания темные тени прошлого. Наладится ли теперь его сексуальная жизнь? Какая жалость, что нельзя проверить это прямо сейчас… нет, пока не время, да и не место.
Гордон, дружище, что я тебе такого сделал?
24
Стивенс был человеком терпеливым. Двое полицейских обошлись с ним сурово.
