Он должен был позволить Риву рыться на полках, позволить ему найти то, что тот искал.
— А, вот она! Это книга, которую я читаю…
Однако, смекнул Ребус, если Рив эту книгу читает, почему же она так надежно спрятана?
— «Преступление и наказание». Ты рассказывал мне сюжет, помнишь?
— Да, помню. Причем рассказывал не один раз.
— Верно, Джон, не один.
Это было солидное издание в кожаном переплете, довольно старое. Книга совсем не походила на библиотечную. Рив взял ее в руки благоговейно, как берут деньги или бриллианты, как прикасаются к редкостным сокровищам.
— Здесь есть одна иллюстрация, которую я хочу тебе показать, Джон. Помнишь, что я говорил насчет старины Раскольникова?
— Ты сказал, что ему надо было всех перестрелять…
Ребус на мгновение опоздал уловить скрытый смысл, не успел истолковать эту подсказку, как и многие другие подсказки Рива. Глаза Гордона Рива угрожающе блеснули, он стремительно откинул обложку и выхватил из прорезанного внутри углубления маленький короткоствольный револьвер. Пока оружие поднималось на уровень его груди, Ребус ринулся вперед и ударил Рива головой в лицо.
Он действовал не рассуждая, повинуясь почти животному инстинкту выживания. Из сломанного носа Рива хлынули кровь и слизь, и он разинул рот от изумления и боли. Ребус оттолкнул в сторону руку Гордона, державшую револьвер. И тут Рив закричал — это был крик из прошлого, из многочисленных кошмаров наяву. Этот крик вывел Ребуса из равновесия — он вновь перенесся в миг своего предательства. Он увидел охранников, открытую дверь и себя, отвернувшегося от кричащего человека, угодившего в ловушку.
Потом картина, возникшая у него перед глазами, начала расплываться и вдруг взорвалась оглушительным выстрелом.
От мягкого удара плечо поначалу онемело, а затем по всему телу Ребуса расплылась обжигающая боль. Он прижал к плечу руку и почувствовал, как сквозь подкладку пиджака, сквозь тонкую материю сочится кровь. Боже милостивый, вот, значит, как чувствует себя человек, в которого попала пуля! Ребуса затошнило, он почти потерял сознание, но его поддержал могучий прилив силы, рожденной в глубине души, — силы слепящей ярости.
Тратить эту силу понапрасну он не собирался. Он увидел, как Рив вытирает перепачканное лицо, пытаясь сдержать слезы, увидел, что он по-прежнему держит дрожащими пальцами револьвер. Ребус здоровой рукой сорвал с полки тяжеленный том и вышиб у Рива оружие. Револьвер завалился глубоко в груду книг.
С трудом Рив двинулся прочь, шатаясь и опрокидывая стеллажи.
