Более того, на любого взрослого, неспешно выбиравшего книжки и не тащившего за собой при этом ребенка, в детском отделе смотрели с подозрением, особенно после убийства тех несчастных маленьких девочек. Библиотекари обсуждали между собой жуткую историю и пришли к единодушному мнению, что убийца заслуживает смертной казни через повешение. Вопрос о смертной казни опять дебатировался и в парламенте, что происходит всякий раз, когда из тени, отбрасываемой цивилизованной Британией, возникает серийный убийца.
И все же суждение, чаще всего высказывавшееся жителями Эдинбурга, не имело никакого отношения к смертной казни. Его убедительно сформулировал кто-то из библиотекарей: «Но здесь, в Эдинбурге! Это немыслимо!» Серийные убийцы могли орудовать в задымленных глухих уголках южных и центральных графств, но только не в живописном, как художественная открытка, столичном городе. Слушатели кивали, ужасаясь и печалясь оттого, что угроза встречи с маньяком касается всех до единого — всех морнингсайдских дам в их выцветших шляпках с претензией на элегантность, каждого шалопая, слоняющегося по улицам новых микрорайонов, каждого адвоката, банкира, маклера, продавца и разносчика вечерних газет.
Поспешно создавались и столь же поспешно распускались отряды добровольцев, желающих оказать помощь полиции. Главный констебль выступил с заявлением, в котором призывал население не терять бдительности, но строго предостерегал тех мирных граждан, что пытаются подменить собою блюстителей закона.
Говоря это, он потирал руки в перчатках, и некоторые журналисты заинтересовались, уж не умывает ли его подсознание свои фрейдистские ручонки, снимая с себя всякую ответственность. Редактор Джима Стивенса решил сформулировать проблему таким образом: «САЖАЙТЕ СВОИХ ДОЧЕРЕЙ ПОД ЗАМОК!» — на чем, собственно, и успокоился.
А дочерей и вправду держали под замком. Одних родители не пускали в школу, других водили туда и приводили домой под усиленной охраной, устраивая дополнительную проверку целостности и сохранности любимых чад во время перерыва на завтрак.
В детском отделе Центральной библиотеки царила мертвая тишина, и библиотекари маялись от безделья, целыми днями болтая о смертной казни и упиваясь мрачными догадками и предположениями прессы.
Британская пресса ухватилась за тот факт, что в прошлом Эдинбург отнюдь не был благонравным городом.
