Лучше бы он оскорбил, ударил, избил до полусмерти, чем вот так. К чему было давать надежду? Разве Роман не понимал, что между ними происходит? Это же было так очевидно, так явственно. Чего он добивался? Зачем приходил? Хотел посмеяться? Сделать больнее? Или что? Пожалел? Решил поиграть в благородство, показать, что не такой, как все? Влюбил в себя, а потом безжалостно растоптал возникшее чувство. Дал понять, что Андрею не место в его сердце.
Обида душила, ранила нестерпимой мукой. Андрей только крепче сжимал кулаки, стараясь сдержать внезапно подступившие слезы.
А чего он ждал? Что Роман ради него захочет изменить свою жизнь, решит стать таким как он? Жить в вечном страхе, бояться, что кто-то узнает, осудит, унизит? Зачем ему это? Не стоит Андрей таких жертв. От этих мыслей становилось ещё горше.
Но, может, оно и к лучшему, что все так случилось. Ведь Андрей любит Рому и не хочет сломать его судьбу. Пусть Роман будет счастлив, пусть у него будет настоящая семья. Наверное, так правильно. А он, Андрей, пронесёт свою первую любовь через всю жизнь, бережно храня воспоминания о майском ливне и той их осени, одной на двоих, с дождём из жёлтых осыпающихся листьев.
И пусть это навсегда останется самым светлым, самым чистым воспоминанием в его сердце. Андрею будет достаточно просто знать, что где-то там живёт Ромка и у того все хорошо, его любят, понимают и ждут."
"Но почему так нестерпимо больно?! Ручейки слёз текли по щекам, оставляя на коже холодные следы.
***
После того, что произошло, Андрей замкнулся.
Ему не хотелось ни с кем разговаривать, ни встречаться. Он с головой ушёл в учёбу. Только рисуя, мог не вспоминать, не думать. Рана была ещё слишком свежей. Веки горели от слёз, которые то и дело наворачивались на глаз. Но он терпел, не позволяя себе разрыдаться у всех на виду. Когда подкатывавший к горлу ком сдавливал так, что невозможно было вдохнуть, Андрей до крови прикусывал губы, стараясь отвлечься от этой недостойной сырости.
Если во время занятий ему ещё как-то удавалось справляться, то оставшись наедине со своими мыслями, жалость к себе побеждала.
В такие моменты Андрей подходил к окну в дальнем конце коридора и смотрел на происходящее по ту сторону стекла равнодушным взглядом. Из распахнутых глаз одна за другой катились крупные капли, скользили по лицу, беззвучно падая на подоконник. Он молча стоял и смотрел, боясь пошевелиться, лишь изредка вытирая их запястьем. Не было слышно ни вздохов, ни всхлипываний.
