Черно-белые кадры видеозаписей. Кровь. Ошметки плоти.
Мотнув головой, резко выпрямляюсь. Увеличивая расстояние, набираюсь смелости в глаза посмотреть. Спокойствие отца придает уверенности.
– Я не хотел его убивать… Но если бы мне пришлось, я бы это сделал, – имея возможность произнести это вслух, испытываю колоссальное облегчение. – Я бы это сделал, пап.
– Защищать себя – здоровая человеческая реакция.
– Нет… – выдыхаю сухим и горячим шепотом. – Я не себя защищал. Марусю, – добиваю без какого-либо раскаяния.
– Если бы один был, не уверен, что справился бы.
Сам не верю, что все это озвучиваю. Не хотел ничего обсуждать, называется. Размазало. Выдал за раз все самое кровное."
"– Понимаю, – произносит отец, чтобы скрепить эти чудовищные откровения. – Видел, как ты на нее смотришь, – не знаю, как ему удается, но на этих словах мои щеки опаливает жаром смущения. – Лет с четырнадцати, да? – Раньше. Но я, естественно, молчу. Слова выдавить не получается. – Я понимаю, – повторяет, похлопывая меня по плечу.
– За затею с бункером… Да черт с ней! Главное, что ты выстоял сам и вытащил оттуда Машу, – впервые за весь разговор в его грубоватый, уверенно поставленный голос прорываются эмоции. – Мы бы не успели.
Сглатываю и медленно вдыхаю, переключаясь со своих личных переживаний на ту информацию, которая все еще находится за границами моего восприятия.
Встаю и отхожу к окну. Отец тоже поднимается и идет за мной. Подкуривает сигарету, а я не могу. Каким-то накопительным бонусом запах табака тошноту вызывает.
– Как нашли?
– Неделями по району кружили, – сообщает и надолго замолкает. Знаю, что это всего лишь характерная пауза отца, поэтому просто жду, пока он решит продолжить рассказ. – Была ложная наводка на какой-то притон. Думали уже, что вы… Хрен знает, что… Чего только ни передумали! В общем, от него отталкиваться собирались. Но, когда опросили завсегдатаев, поняли, что все нити обрываются, – весьма странно представлять этот месяц за пределами бункера. Нам-то с Марусей казалось, что Земля вертеться перестала, и что вся жизнь лишь вокруг нас существует.
– Никто ведь не знал, что у Ридера там дом. По бумагам все на левого типа оформлено, – чертыхается и снова надолго замолкает. – Потом донос получили. Толком разобраться не успели, к нему отправились… Отто заверил, что ни сном, ни духом. Мол, дом до его увольнения из Киева закрыт был. Мы, бл*дь, учитывая траур, напирать не стали. А он на обыск добро не дал, – тяжело вздыхает.
