Слепо всматриваюсь в раздражающую зрение яркость.
А что дальше?
Ведь, кажется, все без страховки отдал. Ресурсов не осталось.
Глава 48
Ярослав
Прохожу за родителями в кухню. Когда они оборачиваются, неосознанно отгораживаюсь, скрещивая на груди руки.
– Как ты до этого бункера додумался? Ты вообще думал? Ярослав! А если бы… – голос мамы срывается. – Ты хоть представляешь, что мы пережили? А если бы… Если бы вы, господи боже мой, не вернулись? – боится даже озвучить самое страшное.
Мы только приехали из больницы, где, помимо всевозможных медицинских тестов, успели дать показания следователю.
Раздельно. Нас с Машкой сразу же развели в противоположные стороны. На разных «скорых» увезли. В медицинском центре видел ее только издали, когда нас сопровождали по коридору на МРТ. Обернулся, она тоже обернулась. Необъяснимый обмен взглядами между нами произошел.
«Чтобы здесь ни произошло, никто об этом не узнает. Никто и никогда».
Озноб по телу. И потом еще на томографии единственная отличительная пометка «нарушение сердечного ритма».
"
"– Слышишь меня? Ярослав? Ну, почему ты молчишь? – мама снова плачет.
Не устала? Столько слез пролила в больнице. Это при том, что перед разговором с полицейскими попросил ее выйти. Нельзя маме всего знать. Для нее сочинил лайтовую версию.
Изображение мельтешит перед глазами черно-белыми полосами.
Пустые глаза. Кадры видеозаписей. Кровь. Ошметки плоти.
Снова и снова моргаю, чтобы смахнуть морок.
– Я устал, – лучшая отмазка сейчас, пользуюсь.
– Ни стыда, ни совести… – выдыхает мама слишком мягко, чтобы принять за возмущения.
Она ругает, но по-своему. Знаю. Скучал по этому.
Потом я обязательно все оценю и все наверстаю. Сейчас слишком много эмоций промотал, не все еще вышли.
– Сережа, почему ты молчишь? – подключает отца. – Сынке своему ничего сказать не хочешь?
Сглатывая, инстинктивно волком смотрю. Я не злюсь и вину свою осознаю. Просто защищаюсь.
– Выйди, Ника, – отзывается он. Мама, конечно же, не сразу подчиняется.
Когда такое было? Смотрит на него неодобрительно. Тогда приказ повторяется в более жесткой форме: – Я сказал, выйди.
Прежде чем покинуть кухню, мама меня обнимает. Господи, хватит меня обнимать…
– Я люблю тебя. Я с тобой, – все это я сегодня сто раз слышал.
Да все слышали. Мама не пытается быть тихой и этим частенько провоцирует конфуз. Я ее тоже люблю. Просто после всего, что принес с собой из бункера, ее навязчивая забота давит, а не помогает.
