– Сутки прошли… Мне нужна пауза… Давай постепенно, днем… По паре минут…
– Ты серьезно?
«…ненавижу себя и тебя…»
Почему до такой степени больно? Разве так бывает? Настолько сильно…
Наше общее «вместе» сошлось в одну точку, в которой оно либо закончится, либо жирным маркером дальше пойдет. Пора заканчивать?
– Я спрашиваю, ты серьезно? Не молчи, бл*дь!
Знаю, что не должен орать и давить. Только ничего уже в себе не контролирую.
– Ярик… Уходи, пожалуйста, – упорно бреет глубже. – Сейчас… Сейчас я не хочу тебя видеть.
А я уже ничего не вижу. Не сразу понимаю, что изображение замыливает жгучая влага в глазах. Откуда она там? Будто песка с размаху швырнули. Черт, я не… Мне не свойственна все эта чувствительность блядская! Но что я, мать вашу, должен сделать, если у меня раздробило душу?
«…ненавижу себя и тебя…»
«Я не хочу тебя видеть…»
– Я понял, – чувствую, что подача из груди идет, вибрирует и прочесывает горло, но голос мне не принадлежит. Скрипучий осадок.
Выбросило.
Проморгавшись, смотрю, как Машка еще что-то сказать пытается.
Открывает рот, с дрожью двигает губами, но ничего у нее не получается.
Что ты добавишь? Куда уж больше?
В дверь стучат, но мы не реагируем. Папа Тит входит без приглашения, замечаю периферийно. Вероятно, он даже говорит что-то… Не воспринимаю. В чумном трансе едва нахожу силы, чтобы от Маруси взгляд оторвать. Пошатываясь, разворачиваюсь к окну и выбираюсь. Нет, иду не я. Тело на автопилоте несет. Спрыгиваю на землю и двигаюсь в сторону дороги.
Ветер подрывает и утаскивает душу в далекую даль.
Со стороны наблюдаю. Похрен.
Глава 50
Мария
Я не думаю о чем-то определенном, когда стою и бесцельно изучаю в отражении зеркала свое застывшее, будто маска, лицо.
По глубокому дну раковины монотонно стучит вода.
Кап, кап, кап, кап…
Запоздало распознав этот звук, всем телом содрогаюсь. Стремительно направляю дрожащую кисть к ручке смесителя, чтобы дожать регулятор до упора.
Все нормально. Тишина.
Но я… не в силах отцепиться от хромированной конструкции, еще какое-то время стою, согнувшись над раковиной.
Дышу учащенно.
Ладно… Ладно… Все хорошо…
Главное, чтобы тошнота не вернулась.
– Маш, ты скоро? – вздрагиваю от стука.
– Иду, пап!
Выпрямляюсь так же дергано. Оглядываю ванную, словно место преступления. Вдруг что-то не положила на место… Все чисто.
Выхожу и сразу же сталкиваюсь с отцом.
– Я во дворе буду. Ты со мной? Или с мамой останешься?
Господи, ведь мне не шесть лет!
Мне давно не нужен постоянный присмотр.
