Как бы там ни было, в этот момент между нами всё по-честному. Ей бы к голосу моему прислушаться. Сейчас я не играю. В реальности зверем обратился.
Но и Титова… Круче, чем обычно.
Торкает ее. Пробирает. Новые грани открывает.
Она соскакивает на пол и, скользя ладонью по моим спине, плечам и груди, несколько раз обходит меня по оси.
– Я-я-ярик… – растягивает дерзко, забавляясь.
Резко хватаю ее. Жестко стискиваю руками и рывком к себе прижимаю.
Вскрикивает моя святоша и всем телом вибрирует, но я-то знаю, что именно этого она и добивалась.
– Сделай это сегодня… – выдыхает жарким шепотом мне в губы, меняя тон на нуждающийся, буквально молящий.
Реагирую ответной дрожью. Она колючей волной по коже скатывается. Шпорами под нее забивается и пробирает до костей.
– Что? – хриплю, будто злюсь.
Маруся берет мою руку и кладет ее себе между ног.
– Ты. В меня. До конца.
В голове такие винты вертятся, темнота разноцветными кругами расходится. Размывает застывшее пространство гудящей похотью. Давлю пальцами и сжимаю, заставляя святошу привстать на носочки и задышать громкими надсадными рывками.
– До конца, – на самом деле тяжело говорить, когда сам себя не слышишь."
"Не контролирую ни тембр, ни высоту голоса. Похер. Даже если ударными нотами выдаю, Титова не пугается. Напротив, ближе жмётся.
Больше не собираюсь открещиваться, ждать, прикидываться благородным… Да в принципе думать головой не намерен. Рассудок попросту вынесло.
Конечно же, я трахну Машку. Именно здесь, в бункере. Где еще?
Уже несколько дней, с того самого первого поцелуя, именно к этому и подбираемся.
Неважно, в каком эмоциональном состоянии мы оба находимся. Неважно, какими будут последствия, когда выйдем. Эту животную потребность невозможно перебороть.
Понимаю, что не совсем честно играю. Откровенно пользуюсь ситуацией, в которой мы по моей же вине оказались, и теми эмоциями, которые она вызывает у Маруси.
Я мечтал о ней с тех самых пор… Да всю жизнь я о ней мечтал. Она должна быть моей. Бл*дь, она и есть моя.
Всегда была. И всегда будет. Что бы там себе не накручивала по поводу дружбы.
Так, мать вашу, не дружат. У нас все намного круче.
И пусть папа Тит после снесет мне башку. Не могу я терпеть, еще и когда сама Маруся просит… В любом случае, черту мы уже пересекли. За колючей проволокой. Рассекаем по минному полю.
Рванет?
Рванет же, знаю. И всё равно иду.
Это моя Маруся Титова.
Я – ее, а она – моя.
Чувствую. Знаю. Утверждать буду. Буду.
Буду ее. Буду.
– Дай мне.
