Кто-то размахнулся, но небольшой предмет — вроде бы полная бутылочка чернил — до борта корабля не долетел, булькнул и утонул.
Больше всего это напоминало мельтешение туземных челнов вокруг фрегата, впервые заглянувшего в неведомые европейцам южные моря, — искаженные лица, неразборчивые крики, еще что-то полетело на палубу. Не долетело. Утонуло. «Так и гранату кинут, — пронеслось в голове у Мазура. — И лови их потом…»"
"Он, однако, не отодвинулся от борта — соображал, что в такой ситуации можно сделать, и не мог придумать.
Кацуба показал ближайшей лодке недвусмысленный жест, понятный каждому, кто знаком с импортными фильмами. Там заорали, вразнобой отвечая тем же.
Мазур оглянулся. На «Достоевском», находившемся не дальше чем в полукабельтове, толпился народ, во все глаза таращась на бесплатное развлечение, можно было разглядеть самое малое три видеокамеры, прилежно запечатлевавшие спектакль. Если все это затеяно теми же укрывшимися за кулисами кукловодами, лучшей мизансцены и не придумать: передовая общественность протестует против шпионских игрищ, наглядно демонстрируя успехи России на пути демократических преобразований.
Правда, Мазур мог бы напомнить, что цивилизованные французы, когда возле района их ядерных испытаний замельтешили подобные придурки, отчего-то не стали смахивать слезу умиления, а отправили боевых пловцов, и те без всяких угрызений совести подорвали суденышко «Гринписа»…
Но вряд ли его мнением поинтересуются пешки, а о режиссерах нелепо и говорить…
Бегом вернулся Кацуба, волочивший вместе с матросом пожарный шланг.
Мазур охотно кинулся помогать. Тем временем сверкающий набалдашник насоса повернулся вправо-влево, выискивая цель.
Неизвестно, был ли кто-то из атакующих свидетелем сцены в порту, когда «Морскую звезду» пытались поджечь. Но моторки быстренько разомкнулись, освобождая дорогу. По последней, не успевшей отвалить, Кацуба выпустил тугую струю, оскалясь от удовольствия.
Он все же проявил некоторую гуманность, целясь не в сидящих, а рядом с моторкой — на таком расстоянии под напором воды зеленые придурки вылетели бы за борт, как кегли.
Однако их все равно щедро окатило холодной водичкой, моментально поубавившей боевого задора…
Передав брандспойт матросу, Кацуба замахал Мазуру, что-то пытаясь втолковать яростными жестами. До Мазура наконец дошло, он перебрался к левому борту, раскрыл перочинный ножик и, тщательно прицелившись, метнул в шикарную лодку Кристиансена.
