Кровавый квартал

Мои действия были бы только ради удовольствия.

— Идешь? — Алора окликнула меня.

Она успела отмыть большую часть крови с рук и лица, волосы были собраны в аккуратный хвост, а на ней была одна из моих толстовок. Яра свернулась у нее на руках и, черт возьми, она была горячей. Я отпустил голову мужчины и встал.

Я много раз представлял себе этот момент. Как все случится. Но когда это стало реальностью, меня охватило странное понимание. Алора словно возродилась для новой жизни со мной, как я и хотел. Но она также дотянулась до моей груди последним ударом своего сердца и переплела наши души так крепко, что мое сердце больше не билось для меня.

Оно танцевало для нее.

АЛОРА

Грейсон взял меня за руку и переплел наши пальцы. Я улыбнулась, но продолжала смотреть на логотип «Молисано» на витрине. Сколько всего изменилось за последние два дня. Грейсон сам позаботился о теле мистера Лэндри и уборке в баре. Не дал мне даже помочь, сказав, что ему это доставляет удовольствие. Если бы я не видела, что он делает с теми, кого убирает, я бы подумала, что это просто попытка уберечь меня от случившегося.

Я ожидала, что снова появится ядовитое чувство вины, что оно обовьется вокруг шеи и попытается утянуть меня на дно, но его не было. Я специально думала об аварии и о мистере Лэндри — ничего. Просто исчезло. Будто Грейсон нашел способ стереть все начисто. Стала ли я меньше скучать по сестре? Нет. Сожалела ли я о том, что произошло и что привело к смерти мистера Лэндри? Да.

Как бы я ни любила Грейсона, если бы могла, я бы поменялась местами с сестрой.

Но тяжесть вины, в которой я тонула, исчезла.

— О чем думаешь? Все в порядке? — Спросил Грейсон, и я покачала головой.

— Да, просто после того, что устроил Лэндри, и того, как я ушла… не так легко войти туда и попросить у мистера Молисано вернуть меня обратно на работу. Я ведь не могу ему сказать, почему Лэндри меня больше не волнует. Вряд ли фраза «я убила убитого горем отца, а ты все убрал» сработает.

Грейсон тихо рассмеялся, его смех был сексуальным и мягким.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал каждый палец. На теле еще оставались мелкие порезы от стекла, на которое я упала во время драки. Будто я дралась с теркой для сыра и проиграла. Его глаза встретились с моими, когда он облизал один из глубоких порезов, который все еще выделялся на коже. С приглушенным стоном он отстранился.

— Не нужно ничего объяснять. Просто зайди и скажи, что передумала и все еще хочешь у него работать.