Крутой. Право на любовь

 – Дмитрий Иванович, не возражаете? – обращается мужчина в черной мантии к моему защитнику.

– Нет, ваша честь, к тому же Ульяна Викторовна себя плохо чувствует, и я сам уже собирался попросить вас перенести слушанье.

– Ульяна Викторовна, может, скорую? – теперь уже судья обращается ко мне. – Вы очень бледны.

– Спасибо, ваша честь, но мне уже лучше, – я киваю в подтверждение своих слов, и тут снова раздается голос Крутого-старшего:

– Я протестую! Это сговор! Они…

– Протест отклонен! – судья стучит молоточком по дереву.

– Спасибо, ваша честь, – Костя кивает и направляется ко мне.

– Суд переносится на пятницу, десять утра, зал судебных заседаний номер пять. Всем все понятно? – пока судья ждет, все по очереди заявляют, что услышали и ознакомлены. – Если по состоянию здоровья Ульяна Викторовна не сможет присутствовать на заседании, то адвокаты обязаны либо уведомить об этом суд, в связи с чем мы отложим заседание, либо предоставить в пятницу доверенность на ведение всех ее дел без ее присутствия.

Я встаю с места, провожаю взглядом судью, а после перевожу взгляд на Костю. Я все еще в шоке от случившегося.

А может, я просто сплю?

– Давай быстрее, – Костя хватает меня за руку и тащит к двери. – Я на все твои вопросы отвечу позже, лишь бы поскорее отсюда смыться.

Я-то не против. Даже всеми руками “за”. Только вот квест под названием “Как быстро покинуть здание суда” еще даже не на начальном этапе.

И, чувствую, основные трудности только впереди.

“Лишь бы с ребенком все было хорошо!” – я опускаю руку на плоский живот и мысленно прошу Боженьку помочь мне в столь трудном положении, а так же как можно безболезненно выйти из данной ситуации.

Но сегодня точно не мой день.

Как будто какая-то черная полоса настала в моей и без того непутевой жизни!

– Константин Игоревич, с чем связано ваше решение защищать Спасскую? – при выходе из здания суда нас окружает толпа журналистов.

– Вы уверены в победе?

– Без комментариев! – это единственный ответ Кости, когда он пытается протолкнуться сквозь толпу, держа меня крепко под локоть.

Движение затрудняется настойчивыми журналюгами, голова кружится от их бесконечных вопросов, а так же в глазах рябит от вспышек фотоаппаратов.