Поначалу ходила вокруг да около, спрашивала, как продвигаются дела с продажей квартиры, интересовалась тем, чем Вика в незнакомом городе занимается, потом перевела разговор на Настиных родителей и их внеплановый затянувшийся ремонт водопровода, и уже в конце осторожно спросила:
— Вы с Серёжей поругались?
Настя глаза к потолку подняла, словно надеялась, что на нём правильный ответ написан.
— Он жаловался?
— Насть, если бы он жаловался, я бы тебе этот вопрос не задавала, я бы знала.
— Да, наверное.
— Что? Да, наверное, поругались?
— Нет, здесь без «наверное».
— Этого только не хватало, — расстроилась Лариса Евгеньевна. — Что он натворил?
Настя с ответом медлила, сколько могла, но потом всё же сказала:
— У нас с ним всегда одна проблема.
Повисло молчание, свекровь раздумывала, затем осторожно поинтересовалась:
— И что ты будешь делать?
— Я думаю.
— Настя!
— Что? Лариса Евгеньевна, он мне клялся, он обещал мне, и не раз, вы же знаете! И что в итоге? Опять одни и те же оправдания! Не устоял, устал, заскучал.
— Он так говорит?
— Нет, конечно, но из всего, что он говорит, только это следует.
— Вот ведь поросёнок, — свекровь, кажется, всерьёз расстроилась. — Не понимаю, от кого у него это. Ваня вот никогда… Это точно в Аркадию! Она у нас любительница любовных романов!
Настя поневоле улыбнулась.
— Аркадия Львовна-то тут при чём?
— А в кого тогда?
— Это вырождение мужчин, как вида, — сказала Настя.
— Так Лида говорит.
— Ты только своим родителям ничего не рассказывай, — попросила её Лариса Евгеньевна. — Не зачем им знать.
Эта просьба Насте не понравилась, она означала, что всё снова замнётся и её родители точно ничего не узнают, — правильно, зачем? — и, в конце концов, всё вернётся на круги своя. А Настя не была уверена, что хочет этого на этот раз. Вот только как сказать это свекрови? Которая ещё и усугубила всё следующим замечанием:
— Вы же о втором ребёнке подумывали.
Настя даже зажмурилась, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Да, такта Ларисе Евгеньевне всегда не хватало.
— Я поговорю с ним, Настя, — пообещала она напоследок. — Я так с ним поговорю. За ремень возьмусь! Никогда его не порола, и видно зря. Надо было.
На это обещание можно было только улыбнуться, но никакого удовлетворения или спокойствия в Настину душу оно не принесло.
