А то, что ты мог такое подумать… Ты поэтому сам решил квартирой заняться?
— Иначе мы отсюда никогда не уедем.
Настя присела на самый краешек дивана.
— Мне кажется, нам ещё есть, что сказать друг другу. Ты ведь не поверил мне, когда я сказала, что я приехала не к нему.
— Да почему, Насть? Поверил. Ты приехала посмотреть, ждут ли тебя здесь.
— Возможно. Но это было чистое любопытство, без всяких надежд. То, что вчера Сашка сказал… для меня это было ещё большим шоком, чем для тебя, наверное. Я не думала, что у него появится мысль…
— Ладно.
— Маркелов в досаде взмахнул рукой. — Я не хочу ещё раз это слышать.
— Ты злишься?
— Да не злюсь я, Насть! Но мне надоело думать об этом, вспоминать. Мы десять лет живём! Чего нам не хватает, вот скажи? Что мы делаем не так, что постоянно это вылезает?
Она на спинку дивана откинулась, и руки на груди сложила. Ей было, что ответить на его вопрос, но привычка замалчивать обиды давала о себе знать, снова стало страшно, снова показалось, что лучше промолчать, чтобы не вызвать ссору.
И, видимо, Сергей догадался, о чём она думает, потому что с такой претензией на неё посмотрел, что поневоле не по себе стало.
— Скажи мне это.
Она уставилась в угол комнаты, до рези в глазах, до пелены, что принесли с собой слёзы.
— Ты не можешь простить мне те слова. Никак не можешь.
Он голову опустил, стал смотреть в пол.
— Я давно простил.
— Неправда. Ты никогда не говоришь, что любишь меня. Мне всегда приходится тебя заставлять. А это ненормально как-то.
Ты мне не веришь?
— Верю.
Настя наблюдала за ним, затем головой покачала.
— Не веришь. Именно это мне не даёт спокойно жить, Серёжа. Я уже столько лет расплачиваюсь за те слова. Что я делала не так? Я тебя люблю, твои интересы всегда выше всего остального, я стараюсь, как могу. Дома всё для тебя… Ты думаешь, я это просто так делаю? Из любви к комфорту? Всё уже давно осталось в прошлом, у нас своя семья. Но ты помнишь все обиды! Я не могу с этим бороться, и не могу… не могу оправдывать тебя этим.
Он отвернулся к окну, руки в бока упёр.
— Я не хотел, чтобы ты меня оправдывала.
— Конечно! Тебе это не нужно было, ты хотел, чтобы мне было больно. В этом был смысл твоей жизни!
— Нет. Если честно, я каждый раз надеялся, что появится кто-то, и я перестану о тебе думать. Вот чего я тогда хотел. Чтобы мне стало всё равно, плевать на Аверина, не пытаться больше обратить на себя твоё внимание. Чтобы можно было развернуться и спокойно уйти.
