— Ты настолько хочешь замуж, солнце?
Настя попыталась вывернуться из его рук, но он не отпустил, напротив, почти силой усадил её к себе на колени. И обнял, и подбородок на её плече пристроил, и посмотрел так… словно всё только начинается, а не заканчивается между ними. Ему легко. А вот чего она, дура, переживает?
— Я пошутила.
— Я так и понял. — Он помолчал, разглядывая её. — Мне, правда, жаль. Но я постараюсь приехать в конце лета.
— Зачем? Чтобы окончательно испортить мне жизнь?
— Насть, чего ты такая злая?
— А зачем ты приедешь? — Она на самом деле не понимала.
— Зачем ты, вообще, мне это говоришь? Чтобы я ждала?
Глаза Маркелов отвёл.
— Не знаю. Просто мне жалко с тобой расставаться.
Солнцева недоверчиво усмехнулась.
— Бриллиант нашёл…
— А вдруг?
— Отстань, Маркелов. Глупости болтаешь.
Он тихо рассмеялся. А Настя не удержалась и спросила:
— К тебе… никто не приходил?
— От Аверина? Нет.
— Хорошо.
— Да?
— А что, лучше бы пришли? Нос бы тебе сломали, да?
— Если он однажды съездил мне по физиономии, то это совсем не значит, что он каждый раз будет мне нос ломать.
Просто я тогда не ожидал.
— Ну конечно, — скептически проговорила Настя, а Серёжка фыркнул.
— Серьёзно!
Они взглядами встретились, и Настя нервно сглотнула, понимая, что не может глаз отвести. Почувствовала ладонь Маркелова на своём затылке, та чуть надавила, заставляя Настю опустить голову, и она сдалась. К губам Серёжи наклонилась, и поцелуй приняла, даже ответила сразу.
Ругала себя в этот момент на чём свет стоит, не понимая, зачем ей это нужно, раз он уезжает завтра, но отказать не смогла. За шею его обняла, крепче прижимаясь к сильному телу, и испугалась всколыхнувшейся в душе грусти, когда подумала, что завтра его здесь уже не будет. Возможно, они больше никогда и не увидятся. С прошлого его приезда десять лет вон прошло…
Для того, чтобы его распалить, много усилий не потребовалось, лишь немного поёрзать у него на коленях и не отталкивать его руки, когда он молнию на её кофточке нетерпеливо вниз дёрнул, и широкими ладонями грудь накрыл.
Большие пальцы закружили вокруг сосков, и все здравые мысли из Настиной головы тут же куда-то делись. Лишь одна осталась, совсем не здравая, а больше похожая на оправдание для самой себя: в последний раз. Он перевернул её на спину, сверху навалился, но почти тут же отстранился, ощупал карманы на джинсах.
— Насть, у меня ничего нет.
