Это же сигнальная ракета! Армейская! Я вспомнил, что когда-то давно дядя Вася подарил её бате; не то что ‘подарил’ – презентовал под Новый Год, типа на праздничный салют, – но запасливый батя её прибрал... Торопливо сунув ракету в карман, я вновь схватил покрышки и побежал на лестницу, крикнув маме, чтобы заперла за мной дверь. Снова выстрел на улице. На лестничной площадке четвёртого этажа мужик, собиравшийся спускаться по тросу из окна, безуспешно тарабанил в наглухо запертые двери квартир и тупо орал: – Пустите, откройте, я ваш сосед! – и никто не открывал, а его жена и дочка уже в голос ревели от страха.
Вот, чёрт, идиоты, ведь их первых тут прибьют, на лестнице-то! – но что-то объяснять этим ополоумевшим от страха приматам мне было некогда, и я побежал, потащил покрышки на крышу. Дверь в квартиру Устоса была открыта, на пороге лежал заряженный арбалет. Я тормознулся перевести дух – нестись вверх по этажам с двумя тяжеленными покрышками в руках – это ещё тот напряг оказался. Бросил покрышки на пол, заглянул в квартиру Устоса.
Тот, стоя в прихожей возле зеркала, надевал на руки какие-то... нарукавники? Наручи? Какие-то фиговины, явно для защиты предплечий. На нём уже была надета кольчуга, свитая из проволочных колец, и что-то вроде панциря. Он совершенно спокоен и даже как-то весел. – А, Серый! Видал? В одного я попал; но теперь не высунуться, их старшОй выцеливает окна и садит туда картечью. Тащат уже вторую скамейку. Так что рукопашной не избежать. Ты сам-то куда? – На крышу! У меня две автопокрышки, – зажгу! Надо подать сигнал бате с Толиком! – Так их нет?.
. То-то я смотрю... А с сигналом – хорошая идея! – он посмотрел на меня с одобрением, – Вот тута пряжку подтяни, не достаю... Я помог ему с пряжкой и метнулся из квартиры, к своим покрышкам; подхватив их, я уже одним духом добежал до верхнего этажа. Лестница в технический этаж. Обитая железом, крашеная зелёной краской дверь с тяжёлым замком. Не проблема, мы в своё время с пацанами, лазя на крышу, его давно открыли, и теперь он висел чисто для видимости.
Сняв, я швырнул его на площадку, и, поднатужившись, отворил дверь. Через минуту я был уже на крыше, вместе с покрышками. Тридцать секунд на то, чтобы отдышаться. Я рухнул на покрышки, задыхаясь. Тишина, спокойствие. Сюда почти не долетали крики гоблинов. Солнечное небо и покой... Я не успел расслабиться и на тридцать секунд – снова со двора раздался выстрел. Я вскочил как подброшенный.
