Доллары и евро, – по 200 и 150 соответственно. Из-под полы, таясь, брали деньги Районной Администрации, запрещённые к хождению на территории, подконтрольной Администрации ‘городской’. Местная добепешная валюта давно уже была никому не интересна. Брали и на обмен – автоматными патронами 5,45Х39, или винтовочными, к которым у селян ‘было’ ещё с партизанских времён, благо войны Мувск ни одна не миновали. Ценился порох и капсюли, а особенно – курево. Своего самосада ни у кого ещё не было, докуривали остатки старых запасов сигарет, бычки, кляня себя за непредусмотрительность – когда выносили магазины, брали сдуру дорогую бытовую технику, в то время как настоящая ценность – сигареты, буквально валялась под ногами.
.. Иванов приезжал в Мувск уже в пятый раз за последний месяц, и слыл на селе удачливым коммерсантом, к нему в компанию просились. Но он в последнее время брал только двоих – племянника Кольку и давно знакомого, чуть не с пелёнок, соседа Жору, Георгия, с которым так хорошо было после удачной коммерческой операции посидеть и выпить самогонки, посудачив об ‘этих тупых и пропащих городских’.
Немаловажным, а скорее, определяющим в выборе было и то, что и у Кольки, и у Георгия было оружие: Колькин автомат, утащенный с военной службы в процессе дезертирства; и Жорин помповик, ‘Моссберг’ 12-го калибра. Если добавить сюда и личную, Ивановскую ‘Мурку’, в своё время предусмотрительно якобы ‘утопленную на охоте’, о чём он скорбно и сообщил своему участковому, пришедшему ‘изымать’, для полноты доверия сопровождая свои слова полусоткой тогда ещё имевших стоимость долларов; то можно сказать, что Иванов во время своих коммерческих рейсов в Мувск чувствовал себя вполне защищённым.
Патрули Администрации, если вдруг и встречались по дороге, довольствовались бутылкой самогона, благо все документы у Иванова были в порядке; а изредка пытавшиеся ‘наезжать’ и ставить ‘заставы’ на дороге с целью ‘собрать за проезд’ хулиганы мигом испарялись, увидев только выставленные в окна три готовых к стрельбе ствола.
Особенно, конечно, производил впечатление Колькин калашников. Словом, коммерция шла успешно; сельский уполномоченный от Администрации за некоторую мзду освободил дом Ивановых от ‘уплотнения’ эвакуированными и не настаивал на участии Иванова в делах только что созданной на базе совхоза сельхозкоммуны, вполне довольный тем, что в свои вояжи в Мувск Иванов прихватывал по мешку-другому и его картошки, продавая её в городе по неслыханным на селе ценам.
