Потрёпанный пиджачок, выглядывавший из-под видавшей виды кожаной куртки наводил на мысль, что перед ним затруханный интеллигент, ‘пролетарий умственного труда’, какой-нибудь учитель или мелкий чиновник, не способный даже найти себе новую вещь в изобилии почти брошенного города. Облик неудачника, не вписавшегося в современные жёсткие реалии, дополняла мятая фетровая кепка, и седые космы, развевающиеся из-под неё. – Точно – учитель какой-нибудь, – определил по себя Иванов, – Причём жрать хочет, а платить нечем.
Но почему-то он не прогнал его от прилавка, интуиция подсказала бывалому рыночному коммерсанту, что не зря тот трётся возле картошки, не зря. Точно ведь хочет предложить на что-нибудь сменяться! Такого прогонять нельзя! Такой недоумок может принести и золото, и сменять его ‘на пожрать’ по смешному курсу. И потому Иванов, продавая картошку, терпеливо ждал, когда ‘интеллигент’ созреет. Наконец, когда Иванов уже сворачивал пустой мешок, собираясь отправляться за четвёртым; мужик в кепке и треснутых очках решился.
Подошёл и, неуверенно заглядывая Иванову в глаза через мутные линзы очков, вполголоса, робко спросил: – А вы... Вы только продаёте, или меняете тоже?.. ‘Ну, наконец-то!’ – подумал Иванов, и ответил: – И меняю, дорогой, и меняю. Смотря на что. А что у тебя есть? Иванов испытывал неизбывное чувство превосходство над этим городским недоумком, не умеющим даже прокормиться, – это в нынешнее-то время, когда, как и всегда на сломе эпох в кризисы, и создавались состояния.
Кроме шуток, Иванов имел очень большие планы по развитию бизнеса. Давно пора не самому таскать мешки, а нанимать людей; а лучше – вообще обращать в рабство, – он слышал про такое. А самому с ребятами, – только организовывать и контролировать, как и положено у настоящих бизнесменов. Иванов смерил ‘интеллигента’ оценивающим взглядом, – а ведь подумать, вот козявка, очочки треснутые, фигнёй перевязанные, взгляд заискивающий, – а сам, вроде, здоровый, плечистый.
Вот таких вот и хорошо бы в работу. Чисто за жратву – ещё и рады будут, что им в городе, без жратвы-то, ловить? – Ну, показывай! Но мужик, против ожидания, не полез в карман, чтобы достать какое-нибудь обручальное колечко, как ожидал Иванов, или жёнины золотые серёжки; а перегнулся через прилавок и шепнул Иванову в подставленное ухо: – Оружие у меня! Вот. Обрез. Меняю. Иванов отстранился, и с недоверием посмотрел на ‘интеллигента’.
